Горбачев В.Т. Автобиография. Часть 7

Студенты Енакиевского общетехнического факультета Донецкого  политехнического института, 1963 год. Горбачев В., Грапович, Мисько, Приходченко, Раскина, Мошкин (присел), Иван Прилепский, Александр Демидович, Марек, Юнкомовец, Виктор Вакуленко и др. Студенты Енакиевского общетехнического факультета Донецкого  политехнического института, 1963 год. Горбачев В., Грапович, Мисько, Приходченко, Раскина, Мошкин (присел), Иван Прилепский, Александр Демидович, Марек, Юнкомовец, Виктор Вакуленко и др.
Студенты Енакиевского общетехнического факультета Донецкого политехнического института, 1963 год. Горбачев В., Грапович, Мисько, Приходченко, Раскина, Мошкин (присел), Иван Прилепский, Александр Демидович, Марек, Юнкомовец, Виктор Вакуленко и др.

Моей учёбе на общетехническом факультете предшествовала учёба в Коммунаровском горно-металлургическом институте, но об этом в другой раз. ОТФ привлёк меня, пробудил во мне страсть к учебе. Мне сразу покорялись предметы, которые были проблемными для большинства: математика, начертательная геометрия, сопротивление материалов, теоретическая механика и многое другое. В ходе учёбы экзамены по высшей математике я не сдавал (один), мне преподаватель  Михаил Максимович Горовых выставлял четвёрку в зачётную книжку, не требуя ответа. В течение семестра он всегда вызывал меня к доске решать задачу по прочитанной лекции, кроме того,  я решил все задачи учебника по дифференциальному и интегральному исчислению ещё тогда, когда мы  прошли первую половину курса диференциального исчисления.

После окончания ОТФ поступил в Харьковский институт инженеров железнодорожного транспорта имени С.М.Кирова, который закончил на год позже положенного, год пропустил ( в год смерти отца,1969 г). Это же по разным причинам произошло у Эдика Демуры и Володи Макарова.     Несмотря на то, что учёба была заочная, что-то студенческое в ней было. Экзамены, общение с курсниками вносили в наш производственный образ жизни элементы учебного трепета, радость успеха, общение за  пределами вуза. Самодеятельные застолья  с салом, камсой, картами,  огурцами,   ставком, кладбищем, лезвииями, неподъёмными чемоданами книг,  переполненые вагоны, багажные полки… Снег! Зимняя сессия 1970 года была особенная. Нас поселили в общежитие в двадцати километрах от Харькова в посёлке «Южный». Туда добрались во второй половине дня. Разместились, перекусили и пошли знакомиться с «Южным». Когда бродили по улицам, пошёл крупный снег. Спокойно, медленно опускаясь на дорогу, деревья, дома, на наши головы и плечи, снег всё переодевал в белый наряд. Через полчаса, после многочисленных отряхиваний заметили, что пропахиваем нетронутый снег глубиной до 20 сантиметров… Утром, когда проснулись, услышали голоса: кто-то подпёр входную дверь, которая здесь открывалась наружу. Толкая дверь, приоткрыли так, чтобы можно было выйти. Двор был заполнен ровным по колено снегом. По радио сообщили, что  в Харькове объявлено Чрезвычайное положение: город парализован, железнодорожная станция по многим направлениям бездействовала. Всё и все мобилизуются на борьбу со стихией. До Харькова добрались часам к одиннадцати. До института на улицу Фейербаха добирались пешком, это далековато. Городской транспорт стоял. В городе снега насыпало и намело до второго этажа. Прижавшиеся к домам автобусы засыпало до крыш, а легковой транспорт – «с головой». На середине улицы снега поменьше, поэтому по этой оси осуществлялось движение. Нас перегнала  группа человек 12 лыжников с большими рюкзаками. Они доставляли хлеб в больницы, интернаты, закрытые учреждения. Люди уже работали полным ходом.

                                                                                                                                                    Все «вооружены» одинаковыми  лопатами с длинными свежеструганными древками и большими квадратами белого дюралюминия. Это военные заводы ночью отштамповали ночью сотни тысяч лопат для снегоборьбы. Прочищали дороги к мостам через реку, пересекающую город. Самосвалы через перила сбрасывали снег на реку. Всё, что можно было остановить-остановили. Люди, в большей части в шубах, шубках, приличной верхней одежде, в меховых шапках, шляпах, пуховых  и простых платках, в рукавицах, перчатках, варежках ловко и неуклюже  разбирали снежные заносы, грузили  кузовы самосвалов, вытирая пот с лица, смотрели у кого какие водянки и снова брались за  непривычный инструмент.

    Когда мы добрались до своего института, работа там тоже кипела. Нам сразу вручили инструмент, выделили фронт работы. Очищали проходы, грузили снег в машины, загружали скверы и газоны, когда не было транспорта. У нас эта работа получалась лучше, чем у других, ведь лопата была нашим профессиональным инструментом. Как говорится, мы лопатой деньги загребали. За смену я, например, сжигал более пяти тонн угля. А за пять лет работы помощником машиниста паровоза сжёг около семи тысяч тонн угля, это более ста 60-тонных вагонов.

    Каждый день работали с утра до 16-17 часов, до темна, потом занятия, зачёты, экзамены. И никакой скидки. У нас даже не было возможности почитать, подготовить экзаменационные шпаргалки. Лопату сдал – билет получи. В институте прямо на полу спят уставшие ребята, ожидая очереди к экзаменатору. От усталости полное безразличие. Помню,  на экзамене по вычислениям получил тройку, так это меня нисколько не взволновало, скорее бы добраться  до «Юга», да в постель.

      Институт закончил, защитился на «отлично». Заработал диплом инженера путей сообщения, механика, по специальности «Тепловоз и тепловозное хозяйство».

 Вспоминая экзаменационную сессию 1970 года, записал:

Случай дал возможность видеть снег

Из окна моей квартиры,

Сам собой напрашивается «смех»,

А, как в  самом деле это было?

…Помню ясно я семидесятый,

В Харькове учился я тогда,

Он и юбилейный, и заклятый –

Столько снега я не видел никогда.

До второго этажа дома и магазины

Снегом небывало занесло,

С крышами трамваи и машины

За одну лишь ночь позамело.

По двенадцать часиком мы к ряду

Снег лопатили, грузили и толкли,

 наполняли им машины, скверы и ограды, 

 в восемь вечера сдавать зачёты шли.

 

Так что «снег» и «смех» не идентичны

И не весело всегда, как снег,

Но что есть зимой снега – отлично.

Будет урожай, коль денег нет.

13 декабря 1998 года.

Во время работы над дипломным проектом в Донецком

Филиале ХИИТа Валя Ерохина телеграммой сообщила о рождении в Юнокоммунаровской больнице второго сына Володи. Это великое для меня событие произошло 19 мая 1970 года, в год 100-летия  со дня рождения Владимира Ильича Ленина.

Институт я закончил, работая слесарем по ремонту локомотивов (тепловозов), где вместе с Петром Антоновым и Виктором Урсиным составляли бригаду дизелистов.

    В слесари я попал в 1964 году по двум причинам: первая – меня  собирались исключить из института за не посещаемость (из-за графика работы); вторая причина – во время рабочей смены вызвали в депо для сдачи экзамена на машиниста паровоза. Это подтолкнуло меня сменить не только работу, но и уйти на  низкооплачиваемую работу более, чем в два раза. На паровозе я за каждую отработанную смену в выходной день увеличивал месячную зарплату на 14 процентов.

Со временем я освоился со слесарным делом, стал рационализатором. Когда-то я мечтал хоть что-нибудь поправить, усовершенствовать – не получалось. Но пришёл мой час и я клепал рационализаторские предложения серийно. Это мне помогало в учёбе материально, особенно во время сессий.

Лучшее из моих рацпредложений "Ремонт золотникового шибера паровоза серии «55». Я предложил ремонтировать шибер (кулак, ползун) одним человеком в течение одного часа. До моего предложения эту работу выполняло два человека в течение  восьми часов. Трудоёмкость сократилась в 16 раз!

Всего в железнодорожном цехе я проработал более 13 лет, в том числе девять месяцев кочегаром и грузчиком, пять с половиной лет помощником  машиниста паровоза, семь лет слесарем по ремонту локомотивов (паровозов и тепловозов), из них пять лет шестого и седьмого (высшего) разряда. Пришёл девятнадцатилетним, ушёл тридцатидвухлетним. Здесь я стал членом Коммунистической партии, в эти годы я женился, у меня родилось двое сыновей, в марте 1969 года умер отец, в 1970 году я получил диплом о высшем образовании.

По природе я ленив, но сознание необходимости трудиться, поднимало меня на труд. Люди считали, что я трудоголик

В       Коммунистическую партию вступил кандидатом в 1962 году. Предложение вступить в партию получил от машиниста-инструктора Агурицева Ивана Ильича, человека приятного и порядочного. У меня была высокая планка члена партии, поэтому в тот  момент я считал себя ещё недостойным. В партию меня приняли в августе 1963 года. Через год, в июне 1964 года женился на  Фироновой Инне Петровне, уже учась на общетехническом факультете Донецкого политехнического института. Она с подругой Рубановой Людмилой после окончания Луганского железнодорожного техникума прибыла в цех, работала в техническом отделе. Накануне нового года, после занятий в институте мы с Макаровым пошли в Красный уголок нашего цеха. Было темно, но в красном уголке было много наших товарищей — готовились к встрече Нового года. Зайдя на сцену со стороны вагонного депо, оказались в центре сцены, а передо мной Она: два овала – тело и лицо, два монгольских глаза, свидетельство татаро-монгольского ига. Одного её встречного взгляда хватило, чтобы через полгода сыграть свадьбу.

Сколько себя помню, всегда был подчинён общественному порядку, считал выполнение общественной работы своим долгом и моей платой за всё то, что  давало мне государство, которое при всей своей бедности помогало всем, кто был  беднее нас. Я стремился больше других участвовать в субботниках и воскресниках, на прополке в колхозах, патрулировал на улицах города в составе добровольной народной дружины, разгружал вагоны с железной рудой на аглофабрике, косил сено, возил уголь для техникума, в котором не пришлось учиться. В железнодорожном цехе мне пришлось работать не только лопатой. В 1967 году  я был секретарём комитета  комсомола, оставаясь слесарем по ремонту локомотивов. Секретарь парткома цеха Радченко Александр Яковлевич сказал мне: «Считай, что это твоё партийное поручение». Шел обмен  комсомольских документов. В цех за последние 2-3 года было принято много демоблизованных из советской армии парней. Когда поступали на работу, в отделе кадров указали, что являются комсомольцами, но на комсомольский учёт не стали. Обстановка в комсомольской организации была сложная: большая задолженность по комсомольским взносам, комсомольская учёба не проводилась, комсомольские собрания из-за ничтожной явки часто срывались, комсомольский актив превратился  в пассив. Бывший комсорг Козинский Пётр за несколько лет до этого  проворовался, за что был исключён из партии.  Следующие после него комсорги Анатолий Ерохин, Володя  Макаров и Володя Каменев не смогли восстановить уровень и авторитет комсомольской организации, уходили один за другим, получив право на управление паровозом или повышение по служебной лестнице. Я, приняв организацию, не знал, за что сначала надо взяться: одни пробелы и проблемы. Не было даже  протоколов заседаний бюро или собраний. Очень тяжело было восстанавливать  порядок, но за год напряженой работы мне многое удалось.

   Восстановил документацию, выровнял задолженность по комсомольским взносам, из дезертиров возвратил в комсомол много ребят, приобщил к делу 50 выпускников средней школы,  увеличил актив комсомольской организации, вовлёк в него всех, кто был избран ранее и своих сторонников и приятелей. Выпускники и бывшие дезертиры оказались не такими уж плохими комсомольцами. Среди них были с музыкальным образованием,  выпускница Пирогова обучалась хореографии. Когда проходил традиционный смотр художественной самодеятельности цехов завода, мы смогли с третьего места возвратиться на первое. У нас были все существующие жанры: хор в составе 150 человек, много сольных номеров, танцы, художественное чтение, струнный оркестр, ансамбль баянистов. Участвовали скрипачи и одна балерина. Мне лично пришлось участвовать в нескольких жанрах: запевала хора, в струнном оркестре играл на мандолине, читал Маяковского. Все мои друзья: Толик Агеев, Макаров,  Демура, всех не перечесть, сделали всё, что могли. Инна тоже была со мной, она пела в хоре и танцевала. Мы с ней всегда с гордостью вспоминали то время. Я и сейчас считаю, что достигнутый успех произошёл благодаря всем моим друзьям, товарищам. Но я возмущался, когда на профсоюзных собраниях наш общий успех пытались присвоить профсоюзные руководители. Кроме участия в хоре они нигде задействованы не были.

     Направлений в работе комсомольской организации было много.

В те годы важным  делом была профессиональная ориентация. В русле этой задачи я занялся установлением связи с подшефной средней школой №3. Встретился с завучем, классными руководителями. «Да, нам производственные  вожатые нужны, но…»  А что обозначало

так и не узнал, правда, меня очень шокировал вид учащейся молодёжи, особенно девчат.

За десять лет после окончания средней школы произошли резкие перемены: полное отсутствие школьной формы. По коридорам ходят откормленные девахи в предельно коротких одеждах, словно на дискотеке, с подкрашенными губами, бровями и ногтями. Сумашедшие взгляды, разговоры о танцах и дискотеках, но не о школе и о школьных предметах.  Два раза присутствовал на воспитательном часе, рассказал о цехе, моих сотрудниках, о комсомольской организации, о пришедших  выпускниках средних школ, их участии в работе комсомольской организации, в художественной самодеятельности. Смотрю на школьников, а им и слушать о работе не хочется. «Мы в институт будем поступать»- говорят. Не смог я к ним достучаться, эта молодёжь меня не привлекала, а возмущала, они были очень далеки от моих одноклассников. Очень. И уже не было среди них ни Космодемьянских, ни Котиков, ни Матросовых, которые  были мне дороги и близки. Шефская помощь осуществлялась в виде ремонтов, материалами, красками, материей. Для организации молодёжного вечера я дал попользоваться своим микрофоном от магнитофона, но он больше ко мне  не возвратился.

Продолжение следует ...

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *