Горбачев В.Т. Автобиография. Часть 18

Енакиево, новости Енакиево

 1-я Лесная, 97.  Виктор,  Иван Васильевич с Андреем и Ириной, Инна,  Лариса и Рая

Мне не удавалось свободное от работы время  заполнять досугом, приносящим удовольствие, меня в большинстве случаев ожидала другая внеурочная работа, выполняя её, я создавал условия для получения наслаждения другим людям, в том числе членам моей семьи. Но всё же  есть что вспомнить.

      Я с детства не имел возможности познать прелести «тихой охоты». Об одном случае сбора грибов в Славяногорске я упомянул. А вот когда меня пригласили на работу в городской комитет партии, профсоюзная организация в осеннее время организовывала поездки за грибами в район Старооскольского водохранилища. Там я испытал прелесть ловли грибов.

      Сначала я ничего не замечал кроме великолепных мухоморов и противных бледных поганок, но постепенно по едва уловимым бугоркам опознавал место скрытого грибка – маслёнка или упругой сыроежки. Ходишь, смотришь, увидишь бугорочек, длинным ножом, найденным когда-то на месте нынешнего енакиевского моря, подковырнешь иголки сосны – и чистенький грибок в корзинке.

     А бывало, что длительные хождения по сухому лесу оставляли меня с пустой тарой. Но чтобы уж совсем ничего не было, такого не случалось.

      Однажды после долгих бесплодных поисков повстречались мне роскошные тополя. Под ними почти до колена опавшие листья. А с чем чёрт не шутит, может под листьями сохранилась влага, а ней и грибы? Ногами разгрёб листву и о, боже! Тут такая красота! Как бывают алмазы «чистой воды», так под прикрытием тополиного листа грибы стояли группками и по одиночку чистенькие, беленькие с розоватыми пластинками под толстенькой головкой.

      Несмотря на изобилие грибов, осторожно, чтобы не спугнуть эту красоту, я собирал и собирал непорочную прелесть, пока не наполнил всю тару. После этого снова заровнял  грибной прииск.

      У автобуса только пустая тара. «Где? Как туда идти?» Помчались все. После долгого отсутствия  принесли свои кошёлки и вёдра порожними. Место было почти рядом, но оно не открылось, заслышав топот диких гриболовов. Грибы, как видно, разбираются к какому человеку надо лезть в корзину.

      Другое явление произошло, когда, потерявший надежду встретить грибок, определил направление стоянки автобуса и пошёл напрямик через молодой соснячок: верхушки срублены, ветки, как раненые руки, висят с потерявшими свой цвет иголками.

      Бурьян, решивший добить умирающий сосновый островок, бурно развивался между соснами. Опечаленый грустной картиной, вышел на наклонную поляну, пересеченную следом мелкого ручья. Вдоль пересохшего ручья какой-то желтовато-оранжевый цвет своей извилистой лентой манит подойти и разгадать его загадку. И снова: о боже! С какой-то природной, нерукотворной, необыкновенной красотой в небо смотрели  яркими, извилистыми шляпками маленькие изумительные лисички. Они разбежались вдоль ручья, пересохшего за время отсутствия животворного дождя, но что-то крикнуло: «Замри!» и они остановились, заколдованные.

      Я ползал на коленях вдоль расположения лисичек, любовался, затаив дыхание, и только потом осторожно, чтобы не нанести им боли, срезал и ложил в корзинку. Я никого не осиротил, всё семейство  лисичек уехало со мной в город, чтобы  появляться хорошим людям за праздничным столом, которые с удивлением будут смотреть на золотую красоту и только потом, закрыв глаза от удовольствия, поместят в рот для продолжения наслаждения.

      Было ещё несколько случаев, но наиболее памятной стала встреча с подосиновиками в молодой поросли осиновика. Проделав долгий, бесплодный путь, присел возле лозняка на чистое место отдохнуть и покурить. Разогретый солнцем, прилёг на спину, полежав, перевернулся на живот и стал сквозь густые, тонкие  стебли смотреть вглубь молодняка. Что-то в глубине краснело. Подумал: как туда занесло обёртку от мороженого? Любопытство привлекло к яркому предмету. И снова сорвалось: О…Это грибы! Они разбежались в разные стороны. Те, что покрупнее, оказались проворнее и отбежали подальше от центра. Грибы-ровесники одинакового роста разбегались дружно с одной скоростью, не обгоняя самых крупных.

   Это была встреча с гвардией, грибной: яркие головные уборы идеального круга завершали высокую прямую ножку. Отличная выправка, идеальная чистота и форма поражали. Возникла мысль: не будет ли кощунством уничтожение этого Воинства? Я всё же решил их собрать и принести к людям, чтобы их великолепие было оценено по достоинству.

      Они едва поместились в мои рубашки и сумку.  Увешанный оклунками, как навьюченная лошадь, радостно преодолев километров пять обратного пути, пришел на стоянку и услышал от моих попутчиков дружный выдох «вот это да!»

      Это было примерно в 1978 году, но и  в июле 2010 года всё помнится до мелких подробностей потому, что случаи были впечатлительными, а поэтому незабываемыми.

 Впечатления возникают от предметов, дел,  людей, мыслей отличающихся от установившегося большинства. Хорошее впечатляет приятно, хочется повторения. Плохое не впечатляет, а возмущает, отталкивает, страшит – поэтому помнится, но не вызывает желания повторных встреч.

      У меня с детства всегда было желание читать книги. Я помню, как, учась в первом классе, сам пошел в библиотеку. Чтобы записаться нужно было сдать хотя бы одну книгу. Меня записали без этого условия, позже я его выполнил. Первая книжка была большая и красивая, с цветными картинками, со знаками ударения на словах. Но самое важное в книге было содержание, подававшее надежду на выполнение желаний. Сколько их у меня было! Если бы так решались проблемы как в сказке, с помощью лепестков семицветика, то из читателей вырастали бы мечтающие лодыри.

      После «Цветика-семицветика» я прочёл тысячи книг со всех библиотек, которые мне попадались, кроме того, множество книг прочитано из личных библиотек приятелей и знакомых. Мне было достаточно одной ночи, чтобы прочесть книгу, запомнить содержание и по двум-трём словам за минуту найти их в книге любого объёма. Так были прочитаны «Джура» Тушкана, «Собор парижской богоматери» Гюго и многие другие, которые приносил Павел с работы, а я в часы его отсутствия проглатывал интересные книги для взрослых.

      Сначала я читал всё подряд, но, начиная с восьмого класса, выработал для себя систему: классика, исторические романы, произведения, посвященные Северу, Сибири, литературу из всемирной  библиотеки, в первую очередь литературу школьной программы.

      Личную библиотеку собирал всю активную жизнь.

      Не только читал, но  и пропагандировал книгу, раздавая лучшее из того, что было. Многие со мной подружились из-за того, что я подружил их с книгой. На этом поприще много книг перекочевали от меня к другим. Коль на пользу, то пусть живут под другой крышей.

      Через нашу домашнюю библиотеку прошли тысячи книг, включая собрания сочинений, толстые журналы, выпуски общества «Знание». В ней были представлены не только художественные произведения, но и темы этики, эстетики, философии, науки, энциклопедические словари и иностранных языков, орфографии и многое другое.

      Для того чтобы книги возвращались от забывшихся читателей я разработал технологию изготовления печати. Мои экслибрисы оставляют след на книгах десятков книголюбов. Я дарил их уважаемым мною друзьям-товарищам, знакомым, врачам, учителям. Мои экслибрисы прижились в Донецке, Киеве, Смоленске, Баку…

      Резцы для изготовления я делал из стальных перьев, которыми писал в школе, а материалом служил линолеум и резина.

      Если работу на садово-огородном участке считать досугом, то досуга в моей жизни было премного. Это у нас всегда было семейной необходимостью. Мои первые воспоминания об огородах относятся к 1944 году. Огород был в балке между посёлками Веровка и Карла Маркса. Мне тогда это место представлялось райским. Природа создала это место в русле допотопной реки шириной более200 метров, берега балки окаймлял лес. Посреди балки протекал хороший ручей, возле которого я нашел ослепительно белое стекловолокно, которое у меня хранилось до 1948 года. Пропало при переезде с Межевой на 1-ю Лесную улицу.

      Позже отец брал огороды возле железнодорожной станции Хацапетовка (Углегорск), на Старопетровске. Садили всякую всячину: кукурузу, подсолнечник, гарбузы, кауны, фасоль, картофель, свеклу. Помню, как ехали с «кацапетовского» огорода, собрав целую бричку гарбузов (тыкв). Они красивые, огромные и желтые. Меня усадили сверху, подослав мешки. Мешковина скользила по поверхности гарбузов, пугая меня возможностью свалиться с высоты на землю. Я не знал, за что держаться и дрожал, когда бричка переезжала уклоны и неровности грунтовой дороги.

      Разгрузив урожай, разослав по двору качаны кукурузы, вороха кустов фасоли, шляпки и огромные шляпы подсолнечника, двор превращался в место изобилия. Так интересно, так красиво! А когда в этом изобилии лежат зелёные кавуны и желтые дыни – становится ещё и вкусно!

       Потом, после просушки, металлическими швайками, откованными отцом из толстой проволоки, вся семья отделяет зёрна кукурузы от качана. Желтые зёрна отлетают в сторону, собираются в кучки и ссыпаются в мешок.

      Из зёрен кукурузы на самодельной мельнице мололи муку и крупу, мать варила вкусную кашу – мамалыгу, зажаривала её луком на постном масле, тщательно вымешивала, каша становилась вкуснейшей и легко отделялась от ложки.

      Кочерыжки шли в печку, а детвора из них делала самодельные игрушки. Два больших куриных пера из крыльев вставлялись в тупую сторону кочерыжки, подбросив повыше вверх, интересно наблюдать за падающей вращающейся игрушкой. Кроме того, игрушка, являясь отличным спортивным снарядом, способствовала физическому развитию.

      Весело проходило выколачивание семечек из подсолнуха. Ударом качалки или толстым концом стебля подсолнуха по срезанной стороне  шляпки выбиваешь семечки, выколотив все зёрна, отбрасываешь  пустую шляпку в сторону. Их можно скармливать животным, топить печку.

Из просушенных и провеянных семечек на маслобойне «били» подсолнечное масло, примерно300 граммиз килограмма семян. Кроме того, давали макуху – жмых от зёрен и скорлупы, которую мы съедали без остатка, но макухой кормили и скотину. Вещь полезная и вкусная.

        Живя на 1-й Лесной, у нас при доме был сад и огород. Поэтому когда мне пришлось заниматься садово-огородным делом, проблем не было. Я знаю, что и кода надо садить, полоть, поливать, обрабатывать почву для очередной посадки. Мне не нужно консультироваться по этим вопросам, ко мне многие обращались за помощью и советом. Когда я прекратил земледельческое занятие, земли  заросли сорняками.

        Когда копаешься в огороде, в голове всё время  ворушатся мысли, что-то осмысливаешь, что-то переосмысливаешь,  с кем-то ведёшь диалоги. Так вырабатывается точка зрения и проходит подготовка к предстоящим встречам и разговорам. Так что огород не только физическая закалка, но и планирование, и анализ дел. У меня на огороде родилось много стихотворений. Например: коли я щось собі роблю: чи рву траву, чи бур"яни полю, я наче з кимось розмовляю, на їх питання відповідь даю, чи сам про щось питаю.

      На другий день після поливу підпушував капусту, помідори, про дощик мріяв, чи коротку зливу, бо сонце так пече, що хочеться залізти до комори. І якось так само собі надумав, наче що вмираю, попи, звичайно, не мені, червоний прапор вибираю. Так, прапор друзі принесуть, а далі що робити, щоби не забути? Звичайно на роботі гро-шей не дадуть, як хоронить мене, а потім помини справляти? Ну, ладно, музику не звіть, за неї ж гроші треба заплатить. Труну, могилу, копачів повинні  дати на роботі, якби умерти в будень день, щоб все успіти до суботи.  А все ж керівникам прийдеться хоч сотен п"ять найти й віддать, а ще хотя би сотень п"ять куди іти, щоб позичать?

      Сорочка є, костюм ще зійде, обувка латана та є, на крайній випадок нові чоботи зійдуть, хай все стареньке та моє. Автобус лиш один потрібний, щоб родичів і друзів підвести, а більше і не треба, треба знати з другим вам важко буде поминати.

      Якщо біля могили хтось захоче про мене трійку слів сказати, хай каже, слухайте, не схоче – і так спокійно можна закопати. До дому хай ідуть свої і гості, подивляться й додому йдуть, а як на цвинтар їхать – молоток і гвозді візміть, Андрюша, не забудь. А то візьму й збіжу у ночі, блукатиму десь у степу, бо вже ж не бачитимуть очі і Первомайку не знайду . (06.06.99).

      В 1979 году Инна взяла дачу на Красном городке, а в 1988 году купила на улице Турутина, 20а участок со старым домостроением. Я провёл водопровод. Стал заниматься двумя огородами. Мало. Взял третий на Карло-Марксове. Два года подряд было три огорода, но когда украли кролей и два велосипеда, не смог всё охватывать. Продал карломаксовский участок.  Андрей стал заниматься Красным городком, а я на Турутина (Т20), где план 11 соток, гараж, развалины, две собаки Кеша и Люся. Обе умерли в течении одного  2004 года. Эти собаки заслужили, чтобы о них написать подробнее.

            Животные – наши спутники по жизни. У них характер и облик часто очень похожи на хозяев. У нашего соседа Козлитина Василия Ивановича спаниэль Бой  с ним имел сходство. Можно сказать, что Бой собачья копия Василия Ивановича.  Таких совпадений множество.

      «Как яйцо похоже на яйцо, у хозяев и собак одно лицо. Так природа создаёт подобие, а перу художника  -  пародию».

      Меня поражает то, что собаки и другие животные познают нас лучше, чем мы их.

      Когда-то на наш участок на Т-20 пришла небольшая чёрная собачка с белым воротничком. Я не хотел связываться с собаками, поэтому прогонял её как только видел. Она убегала, но снова по-являлась. Возвращалась, понимая, что у меня не было зла лично к ней. Она осталась и прожила у нас более 10 лет. Инна назвала её «Люсей», кормили, поили, лечили и она это высоко ценила, всегда встречала с радостью и провожала с грустью, когда мы уходили домой.

     Вторая собака Кеша, выращенный из кутят, преданный, умный, ласковый к нам и строгий к чужим плохим людям. Его глаза, нескрываемая радость встреч, объятия каждый раз подсказывали мне, что мы из одной стаи. Недобрые люди, я их проклял и призвал справедливость  жестоко покарать того, чья рука острым предметом повредила глаз Кеши, отчего у него болела голова, а он старался это скрывать, чтобы мы не замечали его бопи.   Перед смертью он снял ошейник, пришёл к нашему дому, встретил Инну с собачкой Люсей-младшей, которая тоже выбрала нас и носила имя покойницы Люси, а на следующую ночь 22 мая умер в своей будке. Я похоронил Кешу под    абрикосой в саду. Инна с Олей плакали. Мы с Андреем тоже страдали.

     Люся, ученица Кеши, всему обучалась у него, делала всё так, как Кеша: мочится как кобелёк. Бывало, Кеша роет землю, а Люся скулит, чтобы он отошёл, а она продолжила его работу. Соседки её называли гемофродиткой.  Она жила в комнате вместе с нами и кошкой Машей, запретила кошке драть ногтями кресла и другую мебель. После смерти Инны она по — прежнему со мной в квартире, работает  охранником.           20 лет с нами прожила кошка Маша. Командовала  нами: посадите на шифоньер, снимите со шкафа, накормите, откройте дверь на балкон. Она первая ложиться на поглаженное белое. Проверяет кто что ест. Самое вкусное – ей. Она знает каким тоном нужно говорить, если Инна на кого-то повышает голос, Маша кусает её за ногу.

      «С Первомайки и до центра, где дома стоят и арки, наша Маша всем приносит в праздники подарки. И на этот раз опять: не пытайтесь возражать, крёсному отцу Андрею душу я теплом согрею, подарив ему штук пять преотличнейших котят» и в день рождения 27.03. родила Марточку. Маша умерла ночью 30.03.07г. Захоронил под окном.

        У Маши было много котят, но кот был единственный  Мурчело Усенков, большой и рыжий. Других не признавала. За 20 лет она добровольно ни разу не покидала квартиру. Больше месяца мы не ре-шались её перенести в дом №6. Попытки сделать это были безуспешными: разорвала замок на сумке и вернулась в квартиру. Перенос осуществил я. Она билась в сумке так отчаянно, так кричала, что я не верил, что донесу. Кто-то из нас должен был умереть. Благодаря тому, что в квартире были знакомые все вещи, Маша за короткое время привыкла к новым условиям. За 20 лет она нас не огорчила ни разу, в последнее время жизни плакала ночью, забывала что ей хочется. За всю жизнь ни разу не помочилась в неустановленном месте.

      О Даше, дочери Маши всего этого не скажешь, она оправлялась под палас или подстилки, выгребала мусорное ведро, воровала со стола. Но у неё были другие превосходные качества: она была такой ласковой, такой преданной и заботливой, что люди в этом были слабее её.  Даша – мученица упала с третьего этажа, будучи беременной, и только через несколько месяцев возвратилась. Несколько дней спала на холодильнике, а потом к ней возвратились прежние черты. Даша ровно в 10 часов вечера, если её сын Яшка  был на улице, требовала открыть дверь, и через 10-15 минут приводила блудника. Когда я брал её на руки, она так прижималась ко мне, что у людей так не получится. Даша принимала роды у Маши, а когда сама собиралась рожать, просила Инну быть с ней рядом.

     Она умерла днём под кроватью Володи.  Похоронена под грушей на Т20.

Продолжение следует ...

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *