Горбачев В.Т. Автобиография. Часть 20

Енакиево

Енакиево. Соседи возле нашего двора

       Не только во сне:  захотел и полетел, в жизни тоже иногда сбывается то, что я хочу.

      Зимой, когда учился в 5 или 6 классе без копейки в кармане пошел в город, в кино. Надежда только на находку. Иду, смотрю под ноги, может, найду монетку. В районе горного техникума, где был райком партии, вижу 10 копеек, через полшага ещё и ещё. На 2-3 метрах пути лежало 5 или 6 монет. Общая сумма их превышала стоимость билета в кино. Дальше я уже не шел, а скакал.

      Второй раз на том же месте деньги мне не попались и я подумал: стоит ли продолжать путь в кино.  Вдруг слышу голос отца, который ехал на бричке с серой лошадкой. Он остановил лошадь, порылся в кармане и достал два плотно сложенных рубля (наверное, долго их хранил) и дал их мне, не спрашивая, нужны   ли они.  Он мне всегда давал малые деньги, когда у него были. У нас с отцом были разные желания, но он  всегда хотел чем-то порадовать меня, а мне всегда нужны были деньги на  книги и  кино.  Прошли многие десятилетия, я уже стал старше моего отца той поры, а меня все докучают вопросы: что я   мог сделать ещё  хорошего для родителей кроме моего почитания, внимания и стремления их не огорчать? А ведь все равно хотя и невольно, а огорчал. Очень жаль, что в жизни не все удается исправлять.

      У меня никогда не пропадает желание и стремление помогать своим взрослым детям.

      …Когда учился в институте (заочно) в Харькове, находясь в запасе на воинском учёте, мне присвоили звание младшего лейтенанта. Однажды нас, заочников на несколько дней военкомат отозвал с работы на военные занятия, читали лекции по гражданской обороне. После занятий, в завершении учёбы нас повезли в тир (подземная горная выработка в Углегорске). Стрельба из пистолета, расстояние не меньше 10 метров. Офицер объяснил правила стрельбы, зарядил три патрона и сказал: «Смотрите, как надо стрелять». Выстрелил три раза, Все пошли смотреть мишень. На мишени три пробоины, в сумме 19 очей.

       В нашей группе были все мои знакомые: Володя Макаров, Эдик Демура, Николай Жадан, Андрей Евтушенко, всего человек десять.

      Володя Макаров сообщил, что он стрелял не один раз, в том числе из автомата. Стреляли по разному: самый крепкий парень Евтушенко все три выстрела отправил в абажур светильника, другие попадали по краям мишени. Я пистолета в руках не держал, поэтому боялся позора, что и в абажур не попаду, к моему удивлению за три выстрела набрал 26 очей. Офицер сказал, мол, здесь что-то не так. Повесил новую мишень, зарядил три новых патрона. «Стреляй». Все затихли. Когда коллективно осмотрели мишень, на ней было 27 очей. Запсиховал офицер. Зарядил, пострелял. 20. Кто-то  сделал вывод: "Да, он же не пьет «. Когда пили водку, каждый тянулся своим стаканом, чтобы поздравить меня. Мне было приятно и неудобно от того, что загрустил Володя, ему никогда не нравились неудачи и поражения.

      Учась в школе, неожиданно для самого себя на  уроках физкультуры у меня многое получалось. По канату, подвешенному к потолку, я лазил без помощи ног выше и больше всех, говорили пото-му, что я лёгкий . Во время прыжков в высоту мне сильно захотелось с места перепрыгнуть планку, выставленную для разбега. В паузе, когда никто не прыгал, я подошел к планке, нагнулся, прыгнул  и перелетел планку, не затронув. Все удивились, стали прыгать, не получается. Требовали от меня, чтобы я повторил прыжок, но у меня не получилось. Я в первом прыжке сжег всю свою концентрацию сил и желания.  Но первый прыжок видели же все!

    Отец как-то привёз два ящика маленьких бутылок грамм на 300. Ящики долго стояли под стенкой за сараем, некоторые из них были наполнены дождевой водой. Находясь на огороде, обратил внимание на бутылочки, достал одну, вытер, ударил правой рукой по горлышку – звон, ещё удар– звон и предчуствие, что дно должно вылететь. Колотил пока не „загорелась“ ладонь. На следующее утро иду к бутылкам звенеть, ударил – дно вылетело! За два дня выбил дно  40 бутылочек. Пробовал разные варианты наполнения водой. Лучший результат при почти полной. Со временем стали разбиваться пол литровые бутылки Я перебил их множество, но кроме меня никто никогда не сделал этого.

        Любая трудность пятится перед сильным и большим желанием.

    …Чтобы наводить ужас на окружающих, несколько лет жевал лезвия безопасной бритвы. Никогда никаких порезов  не  было. Потом это освоил Володя Макаров, но я за него всегда был в тревоге.

      В середине 2004 года Скоков Борис Андреевич рассказал мне, как однажды Макаров жевал лезвие от бритвы и это на него оказало ужасное воздействие. Серьёзный человек, а занимается такой серьёзной глупостью. Это он вспоминал более, чем через 30 лет от происходящего, значит, занятие было очень впечатляющим. Сейчас я лезвий не жую, нечем.

…   Случайно в разговоре обронил, что я механик.

Лариса Ефимовна Кирюхина, ведущий инженер сектора экономического  анализа производственного объединения  „Орджоникидзеуголь“, начальником которого я только что стал, спросила: „А настенные часы не ремонтируете?“  „ Да, как сказать...“  ответил уклончиво. Через несколько дней принесла сумочку с деталями настенных часов с боем и добавила, что ни одна мастерская не берётся ремонтировать.

      Через два дня я принёс собранный часовой механизм, а через неделю часы в отделе шли точно и со звоном отбивали время.

      Я одержал над собой очередную победу.

      …Заговорили в отделе нормирования о стихах. Григорьева спрашивает: «А вы пробовали писать?»

 »Нет"- говорю.  После этого за два с половиной года написал триста стихотворений, «но невпопад звучали струны моей арфы, я песни пел не те, да и писал не тем. Я делал хорошо, но все не так. Ну что жалеть мне время, если я дурак».

…Я и сейчас не знаю причины моего заболевания золотухой, потому что в войну и после освобождения сахара не было, правда варёную и печёную свеклу приходилось есть, это был деликатес, пили сладкий отвар, как компот, а когда мать выпаривала сладкую жидкость, то получался свекольный «мёд». Может, это и было причиной моей болезни. Какой-то пузырь заложил мне левое ухо, временами болело или чесалось. Повела меня мать в больницу недалеко от детского сада, в котором был корабль. Толстая врачиха с усами и бородавками басом приказала сесть в кресло и не шевелиться.  В руках у неё несколько никелированных воронок и длинная спица. Она отобрала одну воронку, вставила в больное ухо. На лбу у неё круглое вогнутое зеркало. Её собственный вид и снаряжение был страшнее сказочных страшилищ, я боялся и просил, чтобы мать подала мне свою руку. Холодная сталь предвещала суровое продолжение. Ужас сковал меня, из глаз сами  потекли слёзы, хотя я не плакал, несмотря на то, что мой старший брат Николай называл меня тонкослёзым. Увидел бы он Бармалеиху с длинной спицей, которой хватило бы проткнуть всю мою голову. Рядом была мать и я верил, что она спасёт.

      Ещё два раза я приходил в тот кабинет показывать ухо, но на этом всё не закончилось. В проходе уха остался нарост, который мешает чистить ухо и напоминает о том, что спасают людей не только ангелы и красота, но и добрые волшебники, облачённые в форму Бабы Яги  и Бармалеев.

      …Я не помню, как ко мне попал отличный поджиг из буровой шестиграной стали, который гарантировал прочность. Ствол был двухзарядный… Группа боевиков: Юрка Ковбух, Витька Агеев,  Волоха Коваленко и я шли друг за другом, след в след вдоль забора Серёги Жмакина в сторону аэродрома (ныне Ватутино). Дойдя до улицы Розы Люксембург, остановились. Дальше было поле аэродрома, покрытое глубоким снегом, шедшим всю ночь. Пробиваться по бездорожью не хотелось, обмундирование не то. Расположились у овражка на обочине дороги. Достали оружие. Каждый на своём самопале устанавливал запал, затем установили мишень – большую консервную банку, которую принесли с собой. Залегли, предварительно вытоптав снег. Первый стрелял Юрка из своего трёхзарядного. Пробитая дробью банка просвечивалась множеством пробоин. Витька Агеев попал в «молоко» – никуда. Он стрелял левой рукой, но причина промаха в другом. С закрытыми глазами попасть трудно. Не помню, как отстрелялся Волоха, за то помню свою попытку повторить Ковбуха. Когда коробка чиркнула у полки зажигания, выстрел не прозвучал. Обычно чирк и выстрел одновременны. Не знаю, сколько мгновений длилась пауза, но я решил, что осечка и надо освежить запал. Ослабил руку. В этот момент самопал выстрелил и пороховая отдача отбросила руку с поджигом. Ствол из шестигранного лома хряснул мне по лбу. Фонарь на лбу носил не меньше недели. Врал, что не справился с «козлом».

      Что могло случиться? Да, ничего: не окончил бы школу, не ходил бы в библиотеку, не любил бы, не написал бы стихи, не топтал бы землю.

      Случай, мгновение часто человека лишает жизни, случайные мгновения дарят нам жизнь…

      Многоэтажное Ватутино в моём детстве было аэродромом, До войны с этого аэродрома взлетали, становились на крыло прославленные авиаторы Георгий Береговой, Александр Марченко –Герои СССР и не менее славные другие земляки.

      После войны, учась в школе, мне пришлось разбирать каркас ангара для пионерского металла, из которого варили сталь и строили трактора, танки, корабли. Но поле аэродрома продолжало жить. По нему носились мотоциклы и велосипеды. Здесь было место неофициальных гонок, а для нас, пацанов, захватывающее зрелище. Здесь мы запускали воздушных змеев. Мы жалели, что не взрослые и мечтали о скоростях. А между зрелищ здесь мы зарабатывали на хлеб и спички.

     Всё поле аэродрома было изрыто норами сусликов , которые были нашей добычей. Норы  по глубине были разные, поэтому иногда ведра на одну нору не хватало, чтобы вылить суслика. За водой ходили на криничку, а когда провели воду – на  Люксембургскую улицу. Суслики, мокрые и невзрачные, помещались в большие жестяные банки из-под сгущенного молока. Добычу сдавали на приёмный пункт за копейки. Там их забивали, обдирали, выделывали шкурки. Из них шили шапки и шубки. У моей соседке Раи Хрисановой была такая шуба.

      Наиболее удачная добыча после обильного дождя. Мы мчались по дождю на аэродром со своими большими банками и ловили изгнанных из своих нор бедных сусликов. Эта грязная, но лёгкая добыча нас не обогатила, а одевала кого-то за счёт истощения донецкой фауны.

      Простите меня, грызуны.

       Есть темы, за которые не хочется браться, а надо. В их числе религия. То, что бога, как субстанции нет не только мне одному ясно. Не бог, а закономерности, логика процессов задают прогресс и регресс не только на Земле, а во всём Космосе. В мировом пространстве никакая личность, даже если это бог, не может быть и оставаться всесильным. Прогресс  продвигает борьба сил и идеологий, а личность в этом процессе, даже мощная, бессильна.

      Эту истину в святом писании подтверждает пример: к всесильному богу втирается в доверие и становится первым помощником (главбухом) предатель Иуда Искариот, в чём же сила бога? Что он может безошибочно создавать? Он талантлив, он многое может, но не всё. И не надо преувеличивать. Религия боится и не хочет знать Фому, потому что тот хочет убедиться сам, разобраться в сущности. Ему приклеили ярлык  неверующего, осмеяли и осудили. Это справедливо? Это страх перед раскрытием тайны невсесилия бога. Приказано не познавать, а верить!

      Религия – созданное идеологическое творение, с помощью которого, овладев народными массами, легко ими управлять.

      Религиозные командиры добиваются наращивания массы за счёт ликвидации других религий, менее сильных. Католические США, НАТО разгромили Югославию, как государство, там ликвидируютя корни православия, а те, кто лоялен к католикам уже в Европейском союзе.  Приезд папы римского на Украину имел цель породнить религиозные течения, подорвать стремление православной церкви, рассорить с московскими православянами.

      Ещё о религиозной теории. Ветхий и Новый завет. Если внимательно будешь читать, заметишь множество несоответствий, подтасовок.

Мои убеждения нашли отражение в строках о религии и боге.

      Так нам ещё прилично повезло, история нам много сохранила событий, дат, других моментов, от дел кровавых и до сантиментов, И как же здорово листать пласты страниц, читать и становиться очевидцем и жителем провинций и столиц, ни глазом не моргнув, не шевельнув мизинцем…

      К закату клонится двадцатый век, а я стою и рядом человек: могучий, с бородой-лопатой – царь Перский  Дарий горбоносый, с огромным торсом, как горбатый. На колесницах, с конницей, пращами громил противника две с половиной тысяч лет тому назад и днями и ночами. Спустя полтысячи годов, когда пошёл отсчёт текущей эры, рождалася религия отцов среди религий, но на разные манеры.

      На плоскогорьях изнурённых палестин и в потасовках с фарисеями своими, в сраженьях с Римом, с Иродом своим в пустынях, вдоль оазисов, долин шел молодой Иисус с собратьями своими.

      Писание о многом умолчало: как развивался и учился где Иисус, чтоб христианству дать начало, которое впоследствии расширилось везде. И как не противоречь виденьям, и как не убеждай, что бога нет, согласен я с наукой заведений, но верующие множатся на протяженьи лет. В чём дело? Это как понять, как на пустом создался образ бога, Наверное, поверить легче, чем познать.  Науку ж нужно грызть от буквы «а» и всё узнать от самого порога. Но, тем не менее, религия живёт, хоть пастыри её не раз страдали и многие утратили живот – на что идут все ясно знали.

     Ну, а теперь давай мы разберёмся: насколько справедливы боговы сюжеты. Я буду эпизоды оглашать, ты попытайся дать ответы.

      Вначале бог создал  Адама и, чтобы он сумел народ плодить, бог понял: здесь понадобится  дама, чтоб мужа тешить и детей родить.

      Могучий ветер, ты беду не сей, не накликай невзгоды и тревоги… Родила Ева пару сыновей, потешные мальчишки и исколотые ноги. Но как-то незаметно подросли и обрели себе работу, как наказывал отец: постарше – Каин зёрна сеял, чтоб росли, а меньший  — Авель пас и размножал овец.

     И вот однажды бог смотрел на землю с неба, а сверху видно всё, как говорят, и захотел покушать, но не хлеба, а мяса с тех овец или печёнки молодых ягнят. И этим сильно Каина обидел, тот рассердился и про всё забыл, вблизи братишку младшего увидел и в сильной ярости убил.

      — Постой, а как же Бог мог допустить такое?

— Мой милый, не забудь про свой порог. Бог мясо съел и отдыхал в покое.

— А как сложилася дальнейшая судьба братоубийцы Каина?

— В страданьях: всего боялся, а утехою была мольба, чтоб пожалели, так гласит преданье, Но всё ж нашлася милосердная душа, простая девушка, но имя — не известно, Еноха – сына родила, жалела мужа, да и жила порядочно и честно. А Каин всё трудился в поле, и, говорят, построил город, назвали город именем Еноха, как Каин завещал, его такая воля.

    -Да, с Каином история ясна, не ясно где взялась дивчина в жёны? Ведь на Земле была семья одна: Адам и Ева. Вдруг молодожёны…

— Да, здесь, наверное, прокол, тут верь – не верь, а что-то здесь не тое: преданье переписывал Осёл, испортил всё Писание святое.

      В книге «Деяния апостолов» меня потрясла история Анания с Сапфирой, Потрясла жестокостью и цинизмом.

      «Община христианская жила прообразом, как будто коммунизма. Был общий стол, основой там была идеология не схожая с марксизмом. Вступающий в общину был обязан продать имущество

своё, расстаться напрочь с чем был связан, сдать  деньги и отречься – не моё.

      Молились, изучали наставленья, стихи божественных молитв, и это ритуальное творенье предчувствовало, что и где болит. Чету богатого Анания с Сапфирой учение апостолов влекло. Решили всё продать и с миром уйти в общину, бросив ремесло. Когда стада продали с молотка, и со двора ушла прислуга, и ни одной коровы, кружки молока – переглянулись друг на друга. „Что будет впереди, что завтра ждёт?“ Сомненья сердце жмут в груди, тоска, подтянутый живот… Как быть?

— Сапфира, подожди. На чёрный день оставим часть? Ведь мы несём огромный клад, а малость выручит, не даст пропасть, когда придёт в судьбе разлад». Так и решили, Взят горшок, вложили золотых монет и, не досыпав на чуток, упрятали – часть денег нет. И на скрипучей кучмовозке чета уже не молода, как словно, клячи на повозке, везут подсумки серебра. Пришли, кладовщику всё сдали, освободились от всего, что жизнь трудами наживали. Пустые руки – ничего…

      На третий день приходит вызов. Пришёл Ананий: «Вот вам крест, я отдал всё и не оставил ни шекля, чтобы хлеба съесть». – «Ты лжёшь, ты утаил свой клад, хоть грош, но в этом твой порок. За это – смерть и топай в ад! Забудь о нас и наш порог». И вмиг дыханье захватило, глаза закрыло пеленой, всё опрокинулось, что было, косматый Сатана унёс с собой, А тело за оградой закопали и Кол осиновый забит. Прожил в трудах, все люди знали, забрали деньги, а теперь — зарыт.

      …Приходит тихая Сапфира, платком покрытое чело, отходит от условий мира, а сердце тянет на село. И вдруг нежданно: «Стой, отродье! Решила Бога обмануть? Ананий в яме и твоё лохмотье по-

ложено туда ж столкнуть». Она не молвила и слова, глаза расширив, рот раскрыв, шагнула раз, шагнула снова, упала, о земь грудь разбив. Сапфиры нет, её не стало. Суровый взгляд Петра и жест рукой – работа служникам настала зарыть могилу у ограды за рекой.

      — Неужто так с народом поступали? Они всю жизнь творили и пришли… А тут есть служба, ямы накопали, как в наши дни: убили и ушли, И снова Бог смотрел куда? Ведь не враги к нему пришли, а

люди, с грехами и заслугами, пришли сюда, где деньги нам, а вам лишь тень на блюде".

      На эту же тему диалог двух соседей.

      В одном селенье жили два соседа. Один без бога жить не мог, другой был просто непоседа, не верил в бога, но и не имел он рог.

      Однажды вечером стояли два соседа один у тополя,  другой -  облокотясь о вишню, и между ними началась беседа.  Давай, послушай, что у них там вышло.

 - Привет, сосед, здоровье как, дела?

 - Да, слава Богу, он не даст пропасть. Невестка внука родила…

 - А у меня одна напасть: то-то, то сё, весною что задумал, так в большинстве не вышло, картошки почти нет, не родила и вишня. Засуха, что поделаешь, беда. Капусту то польёшь, а в поле как пшеницу? Растёт лишь бурно лебеда, напашешься, аж ломит поясницу…

 - Да, это всё наука за грехи, Не каемся мы во время, сосед…

 -Не каюсь я, всё некогда, хи-хи. Скажи, есть польза вам от боговых бесед?

 - Конечно, есть. Приходит утешенье, общенье с Богом радость нам несёт, удовлетворение даёт моленье, не так и в животе сосёт.

 - Чтоб не сосало  в животе, есть и не боговы приёмы, такие свойства в табаке, но лучше, если в бочке огурец солёный. А если нечего кусать, голодный год обоих будет нас сосать.

 - Нет, не скажи. Иисус при жизни на земле пятью хлебами накормил от пуза тыщи две! А ещё раньше, я там, правда, не был, Бог много раз кормил евреев манной с неба…

 - Ты молодец, привёл пример, но если будешь есть раз в тыщу лет, а голодать со мной, когда идут реформы, то потеряешь и не сыщешь форму.

 - И отчего нам в жизни не везёт? Вот я молюсь – не слышит меня Бог, да и святая Дева.

 - Да потому, что богом проклят весь народ за первородный грех от Каина и Евы. Запомни, милый, истину одну: ваш бог, чтоб лень свою и промахи закрыть, создал на горе людям сатану, чтоб на земле не улыбались, а научились громко и протяжно выть, Ты продолжай молиться, ритуал не нарушай, но помни, нам с тобою предки говорили:  «Ты в бога верь, но сам-то не плошай!. Пойдём домой, мне кажется, что суп сварили.»

      И оба, подтянув портки, утёрли рот, предчувствуя свой суп, пошли по хатам знатоки.

      А Бог смотрел на них, не разжимая губ.

      Я не бежал, а летел над дорогой вдоль посадки.

Утренняя прохлада приятно охлаждала. Мне казалось, что полёт происходит в какой-то среде,  где не слышно сердца, ноги, едва касаясь асфальта, удерживали моё тело в полёте. Я летел минут 15, пока не услышал за спиной звук догоняющей машины. Пропустив иномарку, в которой находился бывший председатель Углегорского горсовета Хиврич, снова полетел. Мне чего-то не хватало и я стал в полный голос читать "Стихи о Советском паспорте, но вскоре почувствовал, что это сердцу не понравилось, оно подсказало, мол, ты или лети, или читай стихи. Мне снова стало хватать воздуха. Перешёл на мысленное чтение. Летать всё же лучше молча.

      Вспомнился мой марафон на этом маршруте в 1947 году, когда мне было не полных девять лет. Я тогда безуспешно гнался за бричкой отца, считая, что он поехал на огород в Хацапетовку, не взяв почему-то меня. Накануне, отправляясь на всеношную очередь в седьмой магазин за хлебом,  родители обещали дождаться меня, чтобы вместе  ехать на огород.

      Спустя более полувека, я снова на той же дороге, только вместо грунтовой дороги здесь асфальт и мне не восемь с половиной, а 63 года.

      На днях Смоляков Виктор Александрович, заместитель  технического директора, вписал меня в список работников объединения, которым предстояло провести хронометраж на 5-м и 6-м подъёмах шахты «Углегорская».

      В те далёкие годы шахты ещё не было, а сегодня она, пережив свой рассвет и славу, идёт к своему концу, состарившись преждевременно.

Продолжение следует ...

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *