Горбачев В.Т. Автобиография. Часть 24

Енакиево

       

 21 февраля 2002 года Александр Демьяненко передал мне письмо моего школьного учителя по русскому языку и литературе Радькова Дмитрия Филипповича для ознакомления.

      «Шановний Олександре Петровичу! За сорок чотирі дні Ви мене вкінець скомпрометували перед видавництвом. Що ж, буду відчищатися. Залишаю Вам на пам»ять свою статтю про одного академіка.  Може, знаєте його".

      18.02.2002 р. Д.Радьков.

…Меня от того Союза с его «светлым будущим» до сих пор ужас берёт.  Всё самое жестокое, страшное связано с ним. В нём было совсем не то, о чём провозглашали яркие лозунги, которые нас сопровождали на протяжении десятилетий на каждом шагу, а ложь, лицемерие, подлость, угнетённое человеческое достоинство… сплошной ужас. Сколько не всматриваюсь в тот Союз, вижу одно: колючую проволоку, голодоморы, Соловки, разрушенные церкви, разрушенные души, слышу маты, выстрелы, рыдания. Там Павлики Морозовы,  Афганистаны, Чечня.

      Я хочу Вам рассказать о некотором из того, что разбило мою душу и сердце, что заставило меня навсегда видеть в прошлом Советском Союзе ту подлость. Ещё в школах и вузах мы штудировали  шолоховскую «Поднятую целину». Это был обязательный роман. В нём было написано обо всём, что нужно было знать советской молодёжи о колхозном строительстве. Но то была только полуправда. Всей трагедии сторонник коммунизма не показал, обвинил во всех бедах безобразной и преступной коллективизации села кулаков и белогвардейцев как врагов народа. Мой отец и родной дядя не были врагами народа, ни в кого не стреляли, не были настоящими кулаками-эксплуататорами. Почти до конца 20-х годов жили двумя семьями по семь человек, да ещё дедушка под одной соломенной крышей.  

     Чтобы вырваться из нищеты, работали день и ночь, взрослые и дети. Перед самой коллективизацией разделились и вышли на хутор, ближе к полям, как и некоторые другие хлеборобы. Всё, казалось, шло как надо, только отец всё сдерживался вступать в колхоз.

   За это он отсидел в тюрьме шесть месяцев, пока 14 марта 1930 года, рано утром, не появился у нас уполномоченный  с комсомольцами и не приказал собираться в дорогу. Распорядился  что положить на телегу, кому сесть  сверху, кто пойдёт пешком по тающей дороге. И вот поздно вечером нас (уже шестую семью) закрыли в одном «телячем» вагоне  на станции Сватово. Там сватовские вагоны были прицеплены к длинному зарешетчатому эшелону и через неделю людей выгрузили в глубокий снег на станции Коноша Северного края. В конце марта 1930 года первый секретарь Архангельского губкома партии С.А.Бергавинов побывал в местах «временного» расселения кулацких семей. В годы гражданской войны он насмотрелся на смерть и кровь. Но похороненные в снегах и растерзанные местными лесными зверями трупы переполнили его ужасом. Бергавинов отправил шифровку на имя Сталина и Молотова. Среагировал Молотов: «Сергей Адамович, не следует паниковать. Классового врага надо изъять из своей среды. А тех, кто остался, полезно устрашить…»

      Я был  одним из малолеток, которым по милости Молотова посчастливилось временно возвратиться из болотной Коноши в Украину, в семью своего дяди. Но и семью дяди осенью 1930 года тоже раскулачили и вывезли вместе со мной в степной овраг за 30 километров от хутора. Вскоре начался страшный голод 1932—1933 годов.                                                                                              

        Обошел я в поисках куска хлеба и добрых людей сёла Воронежской и Архангельской областей, насмотрелся человеческого горя, потерял самых дорогих людей.

       Не посветлели и последующие годы. У моего двоюродного деда было шесть сыновей и дочерей. Трое сыновей, как их сестра и родители, умерли в голодовку, а троих, которые убежали на  Донбасс и как-то встретились на станции Несвитевич у дочери одного из них, чтобы увидеться, арестовали энкэвэдешники, осудили  «тройкой» за контреволюционную деятельность каждого на 10 лет лишения свободы и отправили на север, в концлагери. У меня есть справки со спецотдела МВД СССР, в которых сказано, что они там продержались по 7-9 месяцев и умерли…

       …Нет, мне такие «соборы», которые ведут в прошлое и превращается  в Союз не нужны. Прошу своего коллегу, украинского писателя Б.Олейника не навязывать мне эти союзы со своим старшим братом". Я за Олейником и за всеми заговорщиками не пойду!

  Дмитро Радьков, писатель, ветеран войны".

      Этот человек учил меня в школе, одно время он с женой и дочерью жили у сестры, нашей соседки со  2-й Лесной. Он всегда был угрюм, наверное, потому, что в каждом из нас он видел тех комсомольцев, которые участвовали в лишении его права на жизнь: Павликов Морозовых и Павок Корчагиных.  Мы всего этого не знали.

      Я его понимаю. Обида и ненависть на власть, которая без разбора сажала и судила, её невозможно забыть и простить тем, кто перенёс трагедию.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      26 февраля 2002 года, вторник. Дождь, снег.

Вчера моей сестре Раи исполнилось 77 лет. Собрались её дочери: Лариса со вторым мужем Владимиром Алексеевичем Лавриковым, Валя с Сашей (Ашур) Суяровым, Ира с Владимиром и дочерью Ольгой, Надя, соседи Александр и Надежда, кавалер Ольги Юрий, Инна, наш Володя и я. Вечер прошёл хорошо, с воспоминаниями.

      … В начале войны мы жили у Савельевны на берегу речки Булавинка, которая разделяет город и посёлок Красный городок. Савельевна была аргентинка, а муж её – земляк моих родителей из 15-й роты. Я помню Савельевну большую, толстую, голосистую старуху, которая приходила к нам, когда мы жили в квартире регента и у Кульбакиных на Межевой, 161.

      …В конце сентября 2001 года умерла тётя Фрося. Валентин, её сын, похоронил на Красном городке. Могила в камне, два дня рыл экскаватор. Валентин работает на заводе в штабе Партии регионов.

   15 марта 2002 года, туман, +, но к вечеру обещали дождь с мокрым снегом и понижение температуры до -3.

      Как-то говорили, что Лёня Дорошенко совсем плох.

…Не умирай! Тебя не вспоминаю! Но если правду вслух сказать, тебя я никогда не забываю, хотя всем трудно  это и понять. Ты был, как гусь, всех выше и заметней, единственный на школу ты часы носил, с тобой сидел на парте я последней и часто в город на кино ходил. Окончив школу, лишь из-за тебя я в техникум держал экзамен, решив задачи запроста, шутя, ушёл я на завод, где дым и копоть зданий. Но годы шли и кое-что менялось: в пыли я от угля, мазут стекал с меня, ты щеголем как был, так всё осталось – с улыбкой откровенной обходим меня, Со временем отмылася мазута и вместо «резака» освоил я портфель. Всё у меня менялось очень круто, но не было к тебе обид, поверь. Когда тебя припутал случай, помочь тебе не мог, а не хотел. Тебе бы думать обо мне получше, а ты от злости на меня, потел. Крепись, быть может бог тебе поможет, вернёт тебе здоровье и почёт. Тогда,  я думаю, быть может, к нам на побывку совершишь прилёт.

      Но этого не случилось. Лёня похоронен на далёкой чужине.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      31 мая 2002 года, пятница. Ночью шёл дождь в сопровождении сильной грозы. Выключил телевизор, антенну.

      Представляю, как переживал грозу Кеша. Инна рвалась в 10 часов ночи на Т20, но я не пустил: «Каждый должен пережить свою судьбу». Сегодня  в 5.30 помчалась к Кеше, возвратилась спокойная: в будке сухо, Кеша встретил её с радостью.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Вчера получил 73% апрельской заплаты, на 105 гривен меньше начисленной.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Вчера Валя Ерохина сообщила о смерти мужа Зины Жмакиной и жены Володи Аушева, моего одноклассника.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Сегодня на трамвайной остановке Элла Васильевна Агеева сообщила о смерти Чабанова Виктора Ивановича, моего одноклассника и приятеля с 1-й Лесной, в последнее время работавшего начальником штаба гражданской обороны металлургического завода. В последние дни я искал встречи с Виктором — это значит, что он умирал. Последняя встреча состоялась в сквере возле клуба Строителей (Прометей). Он должен был выговориться.  Он говорил не менее часа о политике, о работе, о смерти Тамары, о многом другом. Я устал, но слушал всё, что он хотел сказать.  Потом, 7 ноября я видел его у памятника Ленину. Классно одет, рядом была видная женщина. Это была предпоследняя встреча, а последняя состоялась на трамвайной остановке возле горного техникума. Я помог ему и его дочери затащить кравчучку в трамвай, а возле «Прометея» снять с трамвая. Он собирался ремонтировать балкон у дочери… Элла Васильевна сказала, что он  в последнее время был необыкновенно худ,  но таким я его уже не видел.

      В 1956 году я ехал с Виктором на трамвае в сторону Красного городка. Неожиданно возле торгового техникума, стоя у заднего окна трамвая, я потерял сознание. Это случилось со мной второй раз, первый был в пионерском лагере в Будёновке, на Азовском море, пять лет назад. А тогда Виктор отвёз меня в заводскую поликлинику, осмотрели меня, предположили, что похоже на аппендицит, но в жизни это  не подтвердилось.

      После больницы мы пошли на домостроительный комбинат, там работал приятель Виктора Василий Колосов. Встреча не состоялась и мы пошли в обратный путь по улице Красных Зорь к трамваю. На полпути зашли к родителям Викторовой девушки, пробыли там не менее часа. Старики угостили нас компотом и фруктами с собственного сада.

       Я с Виктором учился до седьмого класса вместе.

Он каждый день приходил ко мне. После школы он поступил в механический цех ЕМЗ, учился на токаря. Стал отличным рабочим, активным комсомольцем, для меня он стал отличным примером и я гордился нашим знакомством.

      Он  всегда был весёлым балагуром, а такие приколы, как  "пуганая корова на куст садится", «калёный кирпич», « тише едешь – дело мастера боится» я применял на протяжении десятилетий (иногда). А о кирпиче вспоминая и сейчас.

      Жена, Тамара Васильевна, была учительницей у наших детей в СШ №1. Мы с ней при встречах всегда разговаривали. Но теперь уже этих красивых и приветливых людей нет.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      26 июня 2002 года, среда.

      Проезжая автобусом из Горловки (ПО «Артёмуголь») через Карло-Марксово, где я проработал 13 лет. С грустью смотрел на развалины столовой №10, где всегда было людно, где праздновали свадьбы, отмечали помины по умершим и погибшим на шахте.

В обеденное время можно было недорого и вкусно пообедать…  Где шахта вложила много денег на капитальный ремонт при директоре Алышеве,  который для отделки залов пригласил мастеров росписи, художников, лепщиков. Надо же! Захоронили в развалинах кучи денег. Вот так наживаются  комбинаторы и предприниматели.

      На месте учебного пункта, где я читал лекции по экономической политики КПСС – тоже развалины.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      10 июля 2002 года, среда. Вчера мне было дурно. Жара, почва выгорает,  заводская пыль покрыла листья графитом и ещё какими-то кристаллами. Из-за них солнце сжигает лист. Собака роет ямы, забрасывает землёй дорожку и ванну с водой. Бросил собирать малину и расстроенный ушёл домой, перед этим от злости облил Кешу водой…

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      Как тесен мир! Об этом я убедился не раз.

      Примерно в 1974 году я зимой отдыхал в Пуще-Водице под Киевом. В столовой за одним столом нас было четверо,  кроме меня была пожилая пара и приятный на вид мужчина лет сорока пяти. Через несколько дней совместных обедов перезнакомились. Для меня стало неожиданностью, когда приятный мужчина оказался работником Центрального Комитета Компартии Украины, который сообщил, что он когда-то жил в городе Енакиево. В продолжении нашего знакомства выяснилось, что он знает Вику, брата моего одноклассника Славика Семёнова, переписывается с ним, что Виктор живёт в Донецке и работает в обкоме профсоюзов. Но пиком неожиданности стало то. Что он в Енакиево работал в райисполкоме и хорошо помнит Трофима Ивановича Горбачёва, который тоже работал в райисполкоме и возил на лошадях начальника финансового отдела. Я уточнил, что  отец возил председателя, но мой новый знакомый поправил, что он не ошибается, отцу приходилось возить председателя, когда его экипаж отсутствовал.

      К сожалению, по каким-то причинам  этот человек прервал посещения санатория, а с этим прервалось и знакомство.

      Не менее поразительное совпадение произошло подобного типа в санатории в Одессе. Со мной в палате отдыхал сосед родителей моей соседки Татьяны Демьяновной Присяжнюк. А тот человек помнит Таню Грищенко.  Он через меня передал моим енакиевским соседям от соседа луцкого привет.

      Когда я возвратился домой и рассказал об этом Присяжнюкам, они удивились не меньше меня такому совпадению, поистине мировой тесноте. Они подтвердили, что этот человек действительно был прокурором, который в своих рассказах называл себя прокуратором.

---------------------------------------------------------------------------------------------------------------

      15 июля 2002 года, понедельник.

      Ландыши на Т20 летом всегда оставались зелёными, хотя засушливые сезоны у нас постоянны. За последние два дня они все стали желтыми.

      В начале месяца я обратил внимание на групповой взлёт мошек возле куста розы. Они взлетали группами по несколько штук вертикально и улетали в южном направлении, как по команде. Это привлекло моё внимание. Подошёл. Из-под могильной плиты, которая  лежит на огороде от ликвидированного кладбища примерно в 1930 году, появлялись чёрные муравьи, среди которых большинство были  крупнее, с брюшками и крыльями. Очевидно, это были самки (матки), они-то и взлетали, чтобы где-то в южном направлении  создать новую колонию для распространения своего  рода и вида.  Среди ползающей компании были мелкие крылатые экземпляры, которые тоже пытались взлететь, но им это не удавалось, они были обречены ползать, а не летать. В путь отправлялись сильные представители муравьиного племени. Племенные муравьи.

      Подобную картину я наблюдал за коричневыми муравьями, примерно, в 1985 году на дачном участке на Красном городке.

  Бесконечная полоса муравьёв переселялась на новое место. Конечный пункт переселения находился под тропинкой, разделяющей мой участок по длине, не далеко от груши. Движение муравьёв  я следил на расстоянии метров пятнадцати, начиная от пустыря за моим участком. В зарослях бурьяна трудно было рассмотреть начало пути: толи это был муравейник, толи муравьиная нора. Муравьи были сосредоточены и перемещались колонной, не разбегаясь. Каждый был занят каким-то делом: большинство несли свои личинки, другие им помогали переходить препятствия, третьи перемещались рядом с потоком, очевидно,  управляли движением и передавали информацию.

       Поток существовал минут сорок пять от того времени, когда я начал наблюдение, за это время их прошло более 130 тысяч особей.

      В конце колонны были одиночки, может, чистильщики, они, наверное, уничтожали  следы колонны, чтобы их враги не знали о переселении семейства. Новый муравейник существовал несколько лет.

      Не только у людей, даже у насекомых на выполнение любых задач существует порядок и правила.

Продолжение следует ...

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *