Горбачев В.Т. Автобиография. Часть 28

Енакиево

Прошло 39 лет, как я ушёл из железнодорожного цеха, где работал 13 лет, начав грузчиком экипировочного пункта,  продолжил помощником машиниста паровоза, слесарем локомотивного депо. За те годы многих и многое узнал, научился хорошо работать, терпеть и превозмогать трудности, добиваться своего. Общение с разными людьми отпечатало во мне какие-то новые черты. Приживалось лучшее, порядочное. Наносное, бравада – не приставало ко мне. О некоторых сотрудниках я уже писал, но помнятся и другие, достойные памяти. Они помнятся потому, что оставили во мне свой след.

      Когда человек умирает, мы говорим, что память о нём остаётся навсегда, Это не всегда так. Те, которые были просто знакомыми, просто сотрудниками могут уйти из памяти. В памяти остаются те, кто оставил свой след в жизни, кто достоин памяти.

   Аранзон  Евгений Михайлович – старший мастер локомотивного депо. Знаю с того времени, как стал работать помощником машиниста паровоза. Он со всеми сдержан, обходителен, внимателен. Без видимой поспешности решал все вопросы, которые его касались. Являясь евреем, ничем не отличался от русских и украинцев. Его жена Нила – русская и старший сын при мне работали в депо. Обходительные, скромные и простые люди. Много лет после моего ухода встречаясь с Евгением Михайловичем и Нилой никогда не проходили молча, останавливались. Правда, так никогда и не посидели за столом. Нила умерла по производственной причине. Она обслуживала подзарядку аккумуляторных батарей тепловозов, при этом пренебрегали проветриванием помещения. Таким образом угробила лёгкие и умерла. Евгений Иванович живёт один на Юнкоме, в том районе, где когда-то жили мы. Ослеп. Я с ним несколько раз разговаривал по телефону. Готов был оказать любую помощь, но у него на этот счёт проблем не было. Ограничился телефонными разговорами.

 Ажорина Антонина работала в конторе депо. При мне была комсомолкой, участвовала в художественной самодеятельности.  Она и сейчас активистка, на общественных началах трудится в совете ветеранов.

  Абрамов Славик. Внешне он явно выраженный Абрам. Сам чёрный, густой, кучерявый волос мог стать гордостью на голове девчат, а достался ему. Черты лица грубые. улыбка  похожа скорее на гримасу, глаза мне казались зловещими. По документам значился русским. Я с ним близко не сходился, несмотря, что он был близким другом Володи Макарова и поклонником подруги Инны Люды Рубановой. Черты лица Люды и Славика сходились своей грубостью. У Люды и шутки были тяжеловестными. Например, подсунет ему перец «огонёк» и радуется мучениям Абрамова. Тот всё терпел. Но однажды при встрече Нового года у Шохиревой при открытии Шампанского совершенно случайно рикошетом от потолка, Славик попал прямо в глаз Людмиле. Сколько было мрачных слов в его адрес. Не счесть. Новогодняя ночь была омрачена.

      Они всё же поженились, выехали в Железногорск, Славик там работал в горкоме партии. Умер рано от излишней пристрастности к алкоголю. Инна с Людой иногда переписывались, но так и не встретились.

      Славик и Люда хорошо пели. Славик был запевалой хора, а Люда пела «Хороши вечера на Оби…»

  Из машинистов паровоза хорошо помню крепыша и крикуна Михаила Большукина, машиниста-инструктора Бурдасова Константина Васильевича. Когда-то он у него помощником  был мой брат Николай.

      Однажды, когда я ещё учился в школе, к Николаю приехал Костя на Ижаке,  мотоцикле, заревел двигатель, мотоцикл, как на аттракционе, промчался по стене летней кухни и чудом не зацепившись, умчался. Эти машинисты ко мне относились с непонятной мне осторожностью, несмотря на их крутой нрав и несдержанность.

      Признаться, на меня за все годы до работы на шахте им. Карла Маркса никто никогда голос не повышал. Но однажды, когда я оформлялся на шахту, на меня яростно набросился начальник учебного пункта одноногий Алексей Алексеевич.

      Спустя много лет после ухода из цеха эти машинисты меня помнили. Большукин иногда советовался по разным вопросам.

  Бурносов Михаил Иванович- заместитель начальника депо по эксплуатации, крупный, крутой, не выбирающий выражений, когда распекал кого-то за недостатки. Он в такие моменты краснел, на шее вздувались жилы, казалось, взорвётся. На мою долю этого не доставалось. «Витя, зачем тебе отпуск? Ты же молодой, ещё не выморился. Дай другим, кто постарше сходить в отпуск. Успеешь и ты.» — так он уговаривал меня, когда после нескольких просьб я написал заявление: прошу дать очередной отпуск за позапрошлый год, начиная с 31 ноября по 61 ноября. Клочки заявления улетели в корзину. Другой раз, когда по моей оплошности, я счистил кожу с мясом с мизинца правой руки, а ему соврал, что травмировался об шпильку, когда вытирал паровоз, он поверил и сказал: иди, выздоравливай сколько надо, только не поднимай вопрос о производственной травме.

      Меня выписали через две недели. Я ему отдал больничный лист, чтобы он его выбросил, как когда-то заявление на отпуск.

      На праздничной демонстрации я встретил Михаила Ивановича при полном параде. Вся его грудь была украшена боевыми орденами высокого достоинства. Его уже нет.

      Беспалов Владимир, помощник машиниста паровоза, высокий, улыбающийся парень, всегда примыкал к группе транспортников, которая собиралась в проходной бане. Голые и грязные, мы ожидали, когда в душевой поубавится людей, беседовали на разные темы, в основном, о книгах, задачах, об учёных. Оказывалось, что я рассказывал им о том, что их интересовало. Они терпеливо ожидали меня, если я задерживался с передачей смены. Володя тоже пристрастился к моим рассказам, стал приходить ко мне домой, брал читать сразу по десятку книг, потом приносил. Но однажды он не пришёл. В числе невозвращённых был «Декамерон» Бокаччио. Что-то произошло.

   Однажды он рассказал о своей поездке к сестре в Грузию. Он долго её разыскивал, а когда нашёл, взял отпуск и поехал. Сестра вышла замуж за грузина, от него нарожала детей. Зять был рад родственнику, приехавшему из Украины. Во дворе под чинарой поставили стол, пригласили гостей: родственников и соседей, выставили обильную пищу, вино. Закусывая после очередного тоста, зять поперхнулся. Смеялись, шутили… Но дело оказалось не шуточное. Зять так и не смог откашляться и умер.

      Безбородов Михаил, машинист паровоза, ходил несколько наклонённый вперёд, со свёрнутой чёрной сумкой под левой мышкой. Его внешность никак не намекала, что он машинист. Чего не скажешь о Трущенко Семёне Никитовиче, Кожухарове Фёдоре Романовиче – им не припишешь иные профессии кроме как машиниста паровоза. Дядя Миша был слишком гражданским. Но он был классным машинистом в нашей номинации. Он рассказывал, как когда-то до войны, бывало, поедут на Юнком за углём, остановятся в поле, сядут в траву, в цветы, пообедают, отдохнут и поехали дальше. Как у нас с отцом, когда мы ездили косить траву лошадям.

      Белый Борис работал в депо котельщиком, а когда на завод стали приходить тепловозы, с группой слесарей на Донецком металлургическом заводе подучились ремонтным работам на тепловозах. Борис осваивал ремонт и эксплуатацию аккумуляторных батарей и стал неплохим специалистом своего дела, В нём было что-то нарушено: оставаясь вполне приятным парнем, самоотверженным работником, его тянуло выпить и он выпивал. Но по депо не слонялся, не дерзил. Мне рассказали, что он, выйдя на пенсию, поехал, по моему, в Киев к дочери и там похоронен.

  Борейко Виктор, помощник машиниста паровоза, член партии, заменил меня на посту секретаря комитета комсомола цеха. Если я шел на это место по партийному заданию и проваленное дело поправил, то Берейко  Виктор шёл туда, чтобы дали право на управление  паровозом, машинистом.

 Бабенко Владимир, помощник машиниста паровоза, положительный парень, комсомолец. Встречался  с Зиной, комсомолкой, молодым специалистом. Вместе со Стороженко, Володей Макаровым я был у них на свадьбе. У меня хранится фотография с этого события. На фотографии мне знакомые девчата, я с ними в 1957 году, работая в ЖКО ЕМЗ. Выполнял работы по хронометражу производственных процессов в мартеновском и прокатных цехах завода.

  Зина умерла рано. С Володей однажды случайно встретился в магазине на Первомайке. Не работает.

 Вейц Семён Савельевич, слесарь по ремонту локомотивов, точнее электрооборудования. Общественник. Особенно много занимался рабочим контролем торговли. Это была его стихия. Поспевал везде и везде его можно было встретить. Такая же общительная у него была жена. Выехали в Израиль.

     Вакуленко Виктор, работал помощником машиниста паровоза, вместе учились на общетехническом факультете Донецкого политехнического института, потом он ушёл  работать в прокатный цех и с годами я потерял с ним связь.

 В конторе железнодорожного цеха работали две сестры Воронковы. Общественницы: Младшая в комсомоле, старшая – в партийной организации. Младшая выехала на постоянное место жительства в Ялту, а старшая болела и потеряла зрение. Об этом мне сообщила Алла Стебельцова, тоже транспортница.

     Воротынцев – мастер токарной мастерской, неторопливый, аккуратный. Он и его жена приятели Павла Трофимовича и Нины Сергеевны.

 Я покровительствовал над Иваном Глушенковым, помощником машиниста паровоза. Он с особым интересом слушал мои рассказы и то, как я другим объяснял решение задач по математике. Это привело его в вечернюю школу, как и некоторых других железнодорожников. Я носил ему книги, старательно подбирал такие, чтобы ему понравились, чтобы ему не переставало  хотеть читать. Что-то в семье у него не ладилось. Он меня встречал всегда с какой-то затаённой улыбкой и виной. После моего ухода с цеха я больше с ним не виделся. Говорили, что он стал пить. Жаль, что это сталось без меня.  Мне кажется, я бы его смог поддержать.

  Гладуненко Николай один из молодых машинистов паровоза, член комсомольско-молодёжного экипажа. Нам долго пришлось быть рядом и тогда, когда я был партийным работником. Он и Фёдор Седин всегда были со мной и Володей Макаровым. Знаком я и с женой Николая — Тамарой. Она работала в библиотеке на общетехническом  факультете. Николай никогда не увлекался выпивкой, но и не игнорировал компанию. ДНД, художественная самодеятельность, партийная и комсомольская работа без Гладуненко не обходилась.

Работая машинистом-инструктором, передвигаясь по заводу на велосипеде, был смертельно травмирован. Я об этом узнал значительно позже. Иногда встречаю Тамару.

      С Виктором Гранкиным учился в одной школе, жили не далеко друг от друга на Енакиевском посёлке, работали в одном цехе, состоим в одной партии, во многом сходятся наши оценки происходящего. Он принципиальный, порядочный человек, и хотя он со мной не был в одной компании, я его считаю единомышленником, особенно сейчас, в постперестроечное время.

      Гусакова Людмила Ивановна – инженер депо, приятная, тихая женщина. Я так и не понял: чем в депо в конторе занимался инженер, наверное, ведением производственной документации, отчётами. Друг друга не забываем.

     Гудков Фёдор Васильевич — дежурный по депо отец моего школьного друга Юрия. Он был моим непосредственным руководителем, когда я работал на экипировках и помощником машиниста паровоза. Однажды он не пошёл мне навстречу и  поступил правильно, хотя я по наивности хотел бы, чтобы он отпустил с ночной смены проводить  Володю Коваленко, проводы которого проходили в нашем доме. После ночной смены я ещё застал Володю у военкомата и провёл своего товарища и соседа в советскую армию.

      Много лет председателем цехового комитета профсоюза был Зиновий Павлович Гутевич, невысокого роста, общительный, улыбающийся, внимательный: как дела, что нового,  как семья и другие вопросы он мне задавал при каждой встрече и мне, молодому рабочему, это импонировало. Он всегда находился в гуще, везде был свой. Даже, когда ушёл на пенсию, продолжал общаться с цехом и железнодорожниками. Я таких людей уважаю, хотя никогда не ходил на место прежней работы, ценя рабочее время других. Я рад каждому, когда встречаю их вне работы.

 Герус, Галух, Гриненко, Градинаров, Павел Голуб,  Германович Александр Александрович…

    Долгополый Евгений, машинист паровоза и тепловоза, Чрезвычайно говорливый, с двойным подбородком, активный, с ним  очень трудно расстаться. Он говорил, говорил, говорил. Наверное потому, что я мог слушать, За все наши встречи он мне наговорил столько, что я уже ничего не помню важного. Я кивал, поддакивал, подавал сигналы, что слушаю внимательно и согласен с ним. Ему именно это и надо было от меня, мои уши. Потом встречи прекратились. Узнаю – Женя умер. Он страдал сахарным диабетом,  об этом не было и слова.

  Довгополый  Пётр. Долго ходил в помощниках машиниста паровоза, всегда замурзанный, казалось, что он рукавицей вытирал лицо. Любил говорить, форма речи не допускающая возражений. Чтобы его не обидеть, его монологи не прерывал, хотя некоторые его темы меня не касались. Петру, наверное, нужно было всё рассказать, чтобы узнать реакцию и если она была положительной, самоутвердиться.

 Он был членом компартии. Помню, его неоднократно рассматривали на партийных собраниях по поводу отказа  жениться на женщине, которая родила ребёнка, от которого Пётр отказывался, сомневаясь в его причастности. Участие в решении этого вопроса партийцы участвовали горячо: избрали комиссию, требовали от него для выяснения истины сдать кровь на анализ. В итоге Пётр всё-таки жил с этой женщиной.

В депо со мной работали Дикие: Валентин — слесарь-арматурщик и его жена – сверловщица, серьёзные работники, не входившие ни в какие группировки. Много лет, отказывая себе во всём, копили деньги на автомобиль. Купили.

  Дзятко Радион Данилович при мне работал начальником станции «Доменная». Остался членом партии. При встречах рассказывал о производственных ситуациях,  был доволен, что меня интересовала роль железнодорожников на металзаводе. Перенёс инсульт, героически превозмогал болезненное состояние. Умер совсем недавно, в первой половине августа 2010 года.

      Дорофеев, Доценко…

      Ерохины: Анатолий Павлович, его отец и брат – машинист паровоза…

      Ерёмин помощник машиниста паровоза, брат моего одноклассника Миши, с которым мы дружили до 1948 года. Я часто по пути в школу заходил за ним. Они жили беднее нас. Мишина мать каждый раз давала мне две лепёшки, изготовленные из отрубей и картофельных очисток. Они кололись, их мне было трудно есть, но выбросить я не мог, чтобы не унизить моего друга и его маму. Мы и они переехали на другие квартиры, после окончания начальной школы перешли в другие школы и потерялись друг от друга.

     Когда-то комсомолец Андрей Евтушенко работал мастером в службе пути, когда создалась Путевая машинная станция стал заместителем начальника. С ним работала Инна. Он был крепкий телом и волей, но умер от слабого сердца. Жена его преподаватель Енакиевского горного техникума.

   Дейнеко Николай Фёдорович, заместитель начальника  локомотивного депо по ремонту, инженер, единственный в своё время с высшим образованием. Это потом, когда я закончил институт вместе с Макаровым, Жаданом, Демурой, Аброськиным, Ткаченко, произошёл прорыв кадрах с высшим образованием. Мы были огорчением для старых кадров, поэтому нас отпускали налево и направо.

      Николай Фёдорович любил делать расчёты центров подшипников, разметку. Эту работу кроме него никто не мог делать.

Продолжение следует ...

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *