Дети войны. Часть 1. ШАХТА ИМЕНИ КАРЛА МАРКСА


Проработав в горкоме десять лет, 8 апреля 1981 года я по переводу оформился помощником начальника участка шахтного транспорта шахты имени Карла Маркса. Такая должность требовала обязательного горного образования, поэтому через 13 дней я был переведен на должность старшего инженера по организации управления производством.

Контора встретила меня настороженно…


Эта должность была вакантной, но на неё некоторые претендовали. Ранее, работавшая здесь Сычёва показала кучу недописанных бумаг, должностных инструкций и ушла. В то время я находился в каком-то непонятном положении, я ещё не отошёл от работы заворга, а мне говорили о каких-то должностных инструкциях. Никто не рассказал о первоочередных задачах и делах. А их была целая уйма. Татьяну, оказывается, убрали за нерасторопность и слабость, но по её просьбе.
Черненков вызвал меня и главного экономиста Ляшко, подвыпившего человека и сказал ему: « Бери с собой и учи». Ляшко увёл меня в свой кабинет, в котором он находился с начальником отдела труда и заработной платы Альгиным, в то время находившийся в очередном отпуске. Все поняли так, что Черненков привёл меня из горкома партии на замену Ляшка или Альгина. Ляшко добивался от меня: на какую должность я претендую. Мой ответ о том, что я на его должность не претендую, его не успокоил.
После нескольких дней, в течение которых я разгребал кучи бумаг, перечитывая их, не зная с чего начать, неожиданно появился толстый, с дико искаженным лицом человек, который орал: мать-перемать, кто тебя здесь ожидал, чего ты занял моё место? Для меня это было как дурной сон. Он орал долго, я молчал, соображая, потом громовым голосом круто осадил его… Альгин убежал. Пришел Ляшко, облизывая запененные губы, погонял мокрую, коричневую сигарету с одного угла рта в другой, что-то неопределённое пробурчал.
Кто-то мне сказал, что Сычёва сидела в другом кабинете, да там и все её бумаги, которые я ещё не видел. Оказалось, что у меня есть свой кабинет, который меня вполне устраивал. Перенёс туда документы из кабинета пьяниц, стал продолжать изучать инструкции и приказы…
Вскоре пришла телефонограмма из производственного объединения. Меня вызывали на совещание в отдел организации управления производством. На совещании начальник отдела Почечуев рассказал столько, что я оторопел: у нас сверхштатные работники, оклады и надбавки к ним установлены с нарушениями и , кроме того, необоснованны, прошло время предоставления первого раздела о переходе на новые тарифы и оклады. На шахте мне об этом никто даже не заикнулся! Кроме этого, надо провести сокращение штата по изысканию средств для перехода на новую систему оплаты.
Куда, я думаю, попал? Зарплата низкая, а работы – непочатый край. Но хуже всего то, что я людей не знаю. Идут ко мне один за другим кто с просьбой, чтобы не обидели, кто с угрозой, не лишить надбавку, а то, мол, прошлый раз не дали. Бывший секретарь партийного комитета Косенко , ныне главный маркшейдер: «Виктор Трофимович, предупреждаю: мне и моей жене устанавливай максимальный оклад, иначе будет скандал. Это тебе не горком, где ты командовал». И шли, и шли, как заве-дённые, Те же, кто должен заниматься этим процессом прихо-дили и удивлялись: а что, этого до сих пор ещё нет? Я к своему наставнику – Ляшко: « А отчего Вы всё курите и не говорите о документах по переходу на новую систему? Это что, только моё дело?» После этого он стал участвовать в работе и дело пошло веселей.
За 11 месяцев работы в этой должности я полностью заменил все должностные инструкции, а их более 200. Они действовали до 2004, перевёл инженерно-технических работников, служащих и рабочих на новые оклады и тарифы, подготовил директору шахты кучу отчётов на разные темы, включая охрану труда и технику безопасности, поступил в Енакиевский горный техникум на общих основаниях с базы средней школы.
Когда был на установочной сессии, Черненков своим приказом перевёл меня в отдел нормирования участковым горным нормировщиком.
Работая ведущим инженером по организации управления производством, я освоил и познал горное дело, взаимодействия, функции и ответственность структурных подразделений и должностных лиц. Приобретённый опыт работы и знания по организации управления производством я использовал на протяжении последующих 22 лет работы.
Отдел нормирования. Снова у меня перестройка: новый коллектив, новое дело, но что важное — пошел подземный стаж. И снова за короткое время надо освоить и познать то, что мне не известно. А это: подземная добыча угля, технологии углевыемки, составление паспортов комплексных норм выработки и расценки, паспорта крепления кровли, горной выработки. Но не прошло и года, как у меня стали самые правильные и показательные паспорта норм и расценок. Всем комиссиям по проверке показывали мои. Первой ученицей стала Ольга Плахотина, имеющая высшее горное образование. За это время я был избран членом партийного комитета шахты, секретарём партийной организации аппарата управления, пропагандистом школы молодых коммунистов.
Альгина за пьянство выгоняют с шахты. Он обращается ко мне за помощью, чтобы я уговорил директора не увольнять его с работы. Всего лишь два года назад он готов был меня уничтожить, растоптать. Иначе говоря, уже никто не считал, что я занимаю чужое место. Я успевал отлично выполнять свою работу, без просьб знал, кому и когда надо оказать помощь. Я научил всех в конторе шахты, в первую очередь тех, кто работал на счётах, работать с калькулятором, используя память этого инструмента. Отремонтировал десятки уже списанных калькуляторов. С моей помощью все работники аппарата управления стали пользоваться счётной техникой. Мне было приятно, что ко мне стали обращаться по всевозможным вопросам, включая выращивание картофеля удивительной величины.
Были грустные и весёлые моменты в моей работе.
В отдел нормирования я пришёл 8 апреля 1982 года, ровно через год от поступления на шахту. В то время в отделе работали: Цыба – начальник, Альгин, Кобелев , Гуща, Быков, Житкова. За время моей работы в отдел прибыли: Луценко, Плахотина, Бредихина, Грабчук, Золотоверхая, Ясинский, Елисеева, Новикова, Сытник.
Отдел нормирования на шахте подобен организационному отделу в горкоме партии. Здесь кроме сугубо производственных направлений создаётся Коллективный договор, организация проведения и анализ выполнения договора, процедура создания, согласования и регистрация, подготовка отчётов. Всевозможные выборы, доклады, отчёты, всё это было у нас, у меня.
К напряжению в работе мне не нужно было привыкать. Большие объёмы работы у меня были и раньше, но готовность приходить на помощь к тем, кто в этом нуждался, всегда догружала меня. Саша Быков, например, просит проверить его паспорт комплексной нормы. Проверка превращается в перерасчёт. Саша пытается доказать свою правоту, но в итоге переписывает то, что посчитано мной. За Быковым потянулись другие. В итоге лимон превратился в лимонад. Самая сложная документальная работа стала для меня привычным, хорошо изученным делом.
Коллектив был дружный, но при этом сохранялась индивидуальность каждого.
Арсений Николаевич – монументальная личность, выражающая всем своим видом превосходство над всеми. При многолетнем опыте и занятиях солидных должностей это можно было себе позволить. Но, находясь в среде работников с меньшим опытом, мнение коллег о каждом корректируется на уровень их интеллекта. Так и Арсений с его опытом в глазах коллег стаскивался с пьедестала до уровня подножья. Для многих он оставался всего лишь пьющим человеком. Арсений Николаевич приклеился ко мне и не отлипал даже когда ушёл на пенсию и выехал в Харьков, звонил и писал только мне. Прислал фотографию. Скрывал свой недуг, вызванный сахарным диабетом, не признался мне об ампутации ноги. Бодрым голосом расспрашивал, передавал приветы. В 1995 году я добился, чтобы его отметили в связи с 50-летием победы над фашистской Германией материальной помощью, но вручить её уже было некому. Он умер, и был похоронен без участия коллектива, без которого не мог, которому «пудрил мозги», за которым тосковал в неблизком Харькове.
Кобелев Николай Павлович самый старейший член нашей команды, мой первый консультант. Ниже среднего роста, длительное время занимавший должность начальника отдела и пост председателя шахтного комитета профсоюза, наделённый сахарным диабетом, но не выдающий свои страдания, организатор небольших выпивок. С молодости любвеобильный. Его фамилия вполне отражала особенность этого человека. Любил спорить, был горяч, но как-то незаметно стал моим консультируемым. Вопросы по всем разделам жизни от огорода до интересов внука задавал мне, советуясь, как поступить. После ухода на пенсию ещё долго приходил ко мне, во время собраний садился рядом со мной, чтобы выяснить все вопросы.
Когда-то, при моём появлении в отдел, выполняя просьбу начальника оказать помощь в освоении должности, сунул мне старый паспорт комплексной нормы выработки и дал задание сделать аналогичный для выемки угля комбайном «Поиск». То, что я позже стал делать превосходно, тогда для меня было совершенно незнакомо и не понятно. Но на удивление себе и затаившимся, лукаво ликующим нормировщикам, с некоторыми уточнениями и вопросами я паспорт сделал. Его читали все с прицелом потыкать меня носом в ошибки, но вынуждены были отделаться советами по упрощению вычислений. Подписал необходимыми должностными лицами и тот паспорт долгие годы служил моим товарищам эталоном для составления подобного документа.
Гуща Галина Васильевна. Опытная, способная, симпатичная, быстрая в работе и жизни. Муж, Иван Митрофанович, за ней не поспевал. Машину водила лучше (несравненно) мужа. Пела лучше всех, водку пила лучше любого мужика, пьяной никогда не бывала. Воспитала дочь и сына. К ней можно обращаться по любому вопросу. Имея таких работников, штат можно сокращать в два раза.
Быков Александр Васильевич соответствует своей фамилии. Сильный, крепкий, несмотря на отсутствие одной ступни. Московский горный институт закончил, являясь посланцем трудового коллектива. Практичен, пьет, не спивается, дорожит семьёй. Я ему однажды сказал, что пошёл бы с ним в один окоп. От недоверия в первое время, он меня принял полностью и внедрял у себя всё, о чём я рассказывал: покрыл полы в квартире ситцем, пролакировал, получилось отлично; на огороде выращивал картофель по моему методу, делал напиток из цикория (Петрива батога). И всё-таки однажды он меня не послушал. Являясь начальником отдела, я настаивал, чтобы все нормировщики сверяли объёмы в наряд-путёвках и рапортах к оплате. В марте 1994 года Александр пренебрёг указанием, меня заверил о проведенной сверке. Апрельская комиссия по перерасходу фонда зарплаты в первый же день работы обнаружила оплаченную переплату перекрепления 200 квадратных метров лавы по его участку. Я его не ругал. Написал проект приказа о его увольнении и сам ушёл из отдела, не простившись. Но эта история меня не посорила с отделом, мы общались когда я работал в аппарате производственного объединения, за последние четыре года встречались в 2006 и 2010 году. Обе встречи проходили у Гущи Г.В. Первая на даче, вторая 2 октября 2010 года дома. Александр приходил ко мне в объединение консультироваться и решать вопросы. Но главной причиной моего ухода с шахты был не Александр, а нежелание работать с Алышевым, а поводом стало нарушение при закрытии рапортов. Александр неожиданно умер от воспаления лёгких на следующий день после Дня шахтёра, 29 августа 2011 года. С глубокой грустью я проводил его в последний путь.
Житкова. Трагическая судьба. Направленная на шахту после окончания экономического горного техникума, поражала всех необыкновенной девичьей красотой. Я видел её девичью фотографию. На меня смотрела дивчина с идеально-сказочными чертами лица, наполненными торжественными гимнами любви к жизни, радости и восторга. Но жизненная рулетка раскрутила кучерявую голову, обдала вином, сигаретным дымом, заманила деньгами в закорузлые шахтёрские руки, сделала лицо сухим, ноги – тонкими и кривыми, спину – дугой. Все её фибры взывали: пить, пить. Душа черствела, черствела и однажды с искаженной улыбкой, словно извиняясь перед детьми за всю её нестойкость и неустроенность их жизни, тихо умерла. Мы её хоронили с воспоминаниями её лучших черт, готовой всегда прийти и хоть чем-то помочь, никого и ничто не осуждать, хорошим – делиться. А горе и бремя тащить самой. Она взошла яркой звездой, а ушла чёрной мумией, воплотившей в себе цвет угля и горя.
Плахотина (Денисенко) в работе подстать Галине Васильевне, но, ещё не обретя матёрости, сияла всеми гранями совершенства: мгновенная реакция, способность понять любую тему и превзойти сразу других, смело, даже дерзко бросаясь в работу, словно говоря: это моё. Я не понимаю, как она оказалась женой Бориса Плахотина, человека, не умеющего откровенно улыбнуться, полузамкнутого. При мне Ольга разошлась с Борисом и вышла замуж за главного механика Денисенко Евгения Михайловича, давно разведённого. Сотни тысяч лет, как море всё шлифует, превращая глыб бесформу в гладкий камешек, так природа генами рисует красоту лица и тела матушек. Здесь союз красы и грубых форм от любви, в процессе нежных прикасаний, невзирая на борьбу народов и реформ, стал причиной фантастических созданий.
Луценко. Работа его не волнует. Работает без трепета. Например, у него был всего один участок – шахтный транспорт. Он ежемесячно неправильно оформлял документы по оплате труда, из-за чего всем работникам участка неправильно начислялась зарплата. Он это воспринимал хладнокровно. Целый месяц по каждому человеку начислял доплаты или удержания. Не понимаю, по каким критериям Луценко был назначен главным экономистом шахты. Я с ним продолжал работать в аппарате производственного объединения «Орджоникидзеуголь» до 15 июля 2004 года, где вновь убедился в его хдаднокровной безответственности.
Бредихина — тихая, скромная дивчина. Без видимой торопливости успевала выполнять всю работу раньше других. У неё было всё в порядке: паспорта, справки, расчёты. Казалось, что она пропустила свою пору выйти замуж, но всё же вышла за Игоря, замерщика маркшейдерского отдела, который был на пять лет моложе её. У них сложилась нормальная семья с двумя детьми. Со временем они выехали в Москву и она успешно занимается предпринимательством.

Грабчук с мягким характером, выдержанный, уважительный. После нормирования работал начальником сейсмостанции. Некоторое время работал в Москве, чтобы материально обеспечить учёбу дочери в институте.

Золотоверхая Лидия интересная натура. Ей нужно было обстоятельно объяснить тему или задание. Осваивала тему постепенно, но основательно и без спешки, как положено, и только тогда начинала выполнять. Если результат оказывался нежелательный, то только по вине того, кто давал не конкретное задание. Я по своей скрупулезности это учитывал и иногда повторялся в объяснениях. Это возмущало некоторых, например, Ольгу Ивановну. Но Лидия Петровна, по-моему, мою методику воспринимала положительно. Она всегда могла за себя постоять. С ней остерегался вступать в спор сам Альгин, который способен был съесть любого. Она не могла уступать и отступать. Несмотря на её бойцовский характер, у меня с ней недоразумений не было. Как-то она призналась, что достигла успехов в работе благодаря и мне. Для меня она была загадочной личностью, но я ничего не предпринимал, чтобы узнать прошлое моей сотрудницы. Я очень сочувствовал ей в сражении за жизнь матери. Сочувствовал, но не знал, как помочь, а хотелось. Несколько раз мы встречались, когда я работал в управлении «Орджоникидзеугля». Ей нужны были некоторые показатели нашей работы для её преподавательской работы. Какой она молодец. Живёт в Одессе. Приглашала.
Яценко из нового, молодого поколения. Циничен, не способный трезво оценить свои знания и способности, заносчив. На шахту пришёл по воле отца, который числился заместителем начальника подготовительного участка, но фактически из-за обширных связей выполнял многочисленные поручения Михаила Архиповича, связанные с приобретением материалов и оборудования. Игорь злоупотреблял положением отца, хамил. У меня к нему были серьёзные претензии по работе, но они нейтрализовались моим руководством. Впоследствии Игорь работал на шахтах Горловки по вопросам оплаты труда.
Работник, которому я посвятил себя больше других – Кравцов. Его отец работал машинистом горновыемочных машин, мать, Валентина Васильевна, главным бухгалтером.
Мой уход из шахты озадачил некоторых руководителей объединения. На второй день после подачи моего заявления приехал главный бухгалтер объединения Кузнецов: «Что случилось? В чём причина? Он?» Я соврал, что нет никаких причин, Ухожу добровольно. На следующий день, когда поехали в объединение на программу, 21 апреля 1994 года, подозвал Чурилов Ю.С., начальник отдела труда и заработной платы: «Иди ко мне заведующим сектором экономического анализа». Я согласился при условии, что мой приход никого не ущемит. После первомайских праздников с 3 мая 1994 года я стал работать начальником сектора экономического анализа.

Продолжение:  Дети войны. Часть 1. УПРАВЛЕНИЕ ПРОИЗВОДСТВЕННОГО ОБЪЕДИНЕНИЯ «ОРДЖОНИКИДЗЕУГОЛЬ»

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *