Дети войны. Часть 2. ПАНСИОНАТ «ОРДЖОНИКИДЗЕ»

Последний семейный отдых состоялся примерно в 1983 году. Отдыхали две недели в Славяногорске в пансионате «Орджоникидзе» мы с Инной и Юля – дочь Ининой крестницы Виты. Отдых понравился всем. Условия нормальные: отдельная комната, столовая, рядом река, лодки, катамараны, в лесу шиповник, можно найти орехи фундук. А что ещё надо? В перестроечное время пансионат несколько лет не функционировал. Подорванов, генеральный директор его отремонтировал, открыл для отдыха трудящихся.

В 2004 году новый генерал Литвинов С.Н. пансионат продал, обобрав горняков предприятия.

О забастовке шахтёров я узнал от соседа по даче Демуры Евгения Петровича. Подумал, что это несерьёзно. Я в это время находился в очередном отпуске. К сообщению отнёсся неодобрительно. На следующий день (был август 1989 года) я был у горисполкома.

Вся площадь была заполнена шахтёрами в касках, грязных робах, многие голые по пояс. Томились, курили, жевали пирожки, пили воду, которую подвозили на площадь, чтобы никто не расходился. На крыльце под навесом входа в горисполком установлен микрофон, колонки для усиления звука, группа действующих лиц: Гончаров, депутат СССР, которого избрали енакиевцы как молодого и способного, там же крутились с записными книжками забойщики шахты им. Карла Маркса Виктор Романовец и Юрий Говенко, Катюк — выпускник профтехучилища №54 и такие же подготовленные боевики, ранее не участвующие в общественной работе – сразу в революционеры. Там же на крыльце постоянно присутствовали работники горисполкома по требованию организаторов забастовки, руководители городских служб. Они были обязаны удовлетворять требования и желания толпы, а так же отвечать на поставленные вопросы натравленной и разъярённой массы рабочих и желающих «высказаться» горожан, в том числе не совсем здоровых.

Людей прорвало. К микрофону рвались все недовольные из-за нерешенного когда-то вопроса, кому-то не правильно платят зарплату и тому подобное. Разоблачали всех и всё: должностных лиц, строительство фабрики изоляционных изделий, дом, в котором живут горкомовские работники и т.п... Высказывалось с яростью, слезами, матами и истерикой. Всплывала горечь, обида, склоки, серьёзность и глупость, красноречие и костноязычие, а над всем этим — призывы к расплате, к суду…

В кабинете председателя горисполкома Хиврича Юрия Егоровича собрались члены бюро и горкома партии, работающие на шахтах, я в том числе. Залещенко Е.Ф., первый секретарь, просит высказаться с предложениями о наших действиях. Пришли к тому, что надо идти к бастующим, в стороне нельзя оставаться. Кто пойдёт? Остановились на секретаре горкома партии Поштуке Александре Зосимовиче, бывшем секретаре партийного комитета шахты «Углегорская», а ранее горным мастером службы вентиляции. Заволновался Поштук, стал мотаться по кабинету:"Что я там буду делать? Что говорить?" Всё же пришлось идти.

Когда после двух дней ораторства было много вы-сказано, в город приехали представители власти, послушали речи и предложили предоставить для рассмотрения конкретные вопросы и предложения. Тут-то Александр Зосимович и пригодился. Среди ораторов вряд ли кто мог самостоятельно написать заявление, а тут нужны обоснования и предложения! Увезли Поштука в Донецк с самыми яростными боевиками в касках и через два дня собрали конфе-ренцию трудовых коллективов для рассмотрения и утверждения Предложений. Слово предоставили на-шему выдвиженцу: « Я две ночи не спал, я так устал! Но Предложения мы сформулировали и просим их одобрить, чтобы предоставить правительству.» С этого времени Поштук пошел на взлёт. На конференции его избрали генеральным директором производственного объединения по добыче угля «Орджоникидзеуголь». В объединении настало время беспредела. Хвост стал управлять головой. Командовать стали избравшие генерала. Начались расправы с неугодными для оравы, генерал не возражал, Из области вызвали комиссию по проверке начисления регрессных исков, на каждой шахте в состав комиссий вошли представители советов трудовых коллективов и член контрольно-ревизионного управления Министерства угольной промышленности.

Генеральный директор Поштук, сменивший Москвича, от ярости на Черненкова за непочитание, направил на шахту им. Карла Маркса Гончарова, Котюка, Говенко и Романовца для поиска компромата на директора, руководителей служб и подразделений шахты. «Копали» всё вокруг целый месяц. На собрании устроили судилище и предложили генералу отстранить Черненкова от должности.

Через месяц на шахту привели Алышева и шахта со среднесуточной добычи 2500 тонн стала давать 200 тонн, нормы выработки стали нижайшими, расценки – высшими, зарплаты не стало.

И так повсеместно.

Рабочие, заведенные в заблуждение противниками советской власти, своими руками разрушали производства, законы, партию, ставили порулить легковесных людей: дураков, воров, бандитов. На смену настоящим кадрам пришли паханы и теневые элементы. Те, кто участвовал в первой волне, от стыда за содеянное и по другим причинам покинули трудовой коллектив. Романовец ушел на металлургический завод в фасонно-литейный цех, Говенко уехал на стройки России, Пальчикова осудили за кражу.

Те, кто от ярости и глупости крушили советскую власть, оказались обездоленными, обобранными людьми, судьба которых не беспокоит тех, кто призывал их на площадь. «Спасение утопающих – дело самих утопающих».

За прожитую жизнь пришлось побывать на многих свадьбах. Смутно припоминаю свадьбу Раи в 1943 году на 13-й линии в доме полицейского, который так и не сумел отправить мою сестру в Германию. Изо всех участников свадьбы запомнилась тётя Фрося, сестра зятя Ивана и одетый в короткую шубу Костя, муж тёти Фроси. Мне кто-то дал один рубль, я его зарыл в бочку с солью, которая осталась от сбежавшего полицейского.

Толик Красиенко женился раньше меня, я у него на свадьбе был дружком. Было грустно, что от меня отходит друг, с которым я дружил с пятого класса.

Я не помню, где Анатолий встретил Валентину, но то что она родственница известного в городе металлурга Сидорука Д.Ф. мне импонировало. Валентина жила у родственников в трёхэтажке близко от горного техникума.

Настал день свадьбы, собралась команда жениха и пошли в поход за невестой. У меня было 50 рублей для подарка. По тем временам это были приличные деньги, достаточно сравнить с отцовой пенсией 42 рубля.

Валентину стерегли, как что-то необыкновенное. У подъзда и на каждой ступеньке стояли непреступные взрослые и дети, всем нужно было что-то давать. Из того, что у нас было в сумках, раздавали направо и налево. До входной двери добрались с пустой тарой, но у входа в квартиру и внутри были ещё более неуёмные родственники, особенно жена металлурга. Рыжая, раскрасневшая, почему-то яростная орала, что мы недооцениваем невесту, скупые, что пока не выполним их требований невесту не получим – «не видать вам невесты!» Шампанское и коробка конфет не помогли. Кто-то произнёс слово «дружок». Я достал из кармана свои деньги, отдал подрастающему поколению и сразу удивлённая фурия открыла дверь. Там, в окружении женщин и девчат стояла красивая невеста.

Когда дарили подарки у меня уже не было ничего, Анатолий в самый последний момент сунул мне в руку пять рублей…Не знаю, как я не провалился сквозь землю?

Совершенно по другому сценарию прошла свадьба у Лёни Дорошенко и Томы Шевердиной, моих одноклассников. С Лёней я до восьмого класса сидел за предпоследней партой, после травмирования глаза пересел на вторую парту к Николаю Ефимову. Лёша был старше меня на два года и единственный на всю школу имел наручные часы. Тома, она же Снежная королева, по нашему школьному спектаклю, жила через два дома от меня, отличница, комсомолка. Родители Василий и Варвара – общительные, культурные, добрые соседи. У меня возникал вопрос: что их свело? Они такие разные. Свадьба мне запомнилась тем, что гостей угощали обильно прекрасным мясом, которого я раньше не ел, индюшатиной. Я об этой паре говорю в прошедшем времени, потому что Леонида и Тамары уже нет. Они уехали в Нижневартовск с целью заработать денег на автомобиль, а остались на всю жизнь. Там их могилы.

Володя Макаров женился зимой 1964 года в нашем доме. Мать, сестра Тамара и брат Юрий были у нас, им было удобно, как дома. Гостей на свадьбе было сорок человек, едва поместила комната. Гости в основном железнодорожники, Лидина родня и близкие знакомые. Стол был обильный. Родители Лиды к свадьбе зарезали кабана, в красных грелках привезли крепкого и вонючего самогона (его заменили купленной водкой). Свадьба прошла весело, с катанием родителей, без нежелательных приключений.

После свадьбы Володя с Лидой жили по соседству у Татьяны Степановны Коваленко…

Одно дело быть гостем на свадьбе, а другое женить своих детей.

Младший сын Володя женился первым в 1991 году. Сценаристами были матери Инна и Надежда Тимофеевна. Свадьба проходила в кафе, рядом с горотделом милиции. Людей было немало, присутствовали все, кто должен быть. Тамада создала на свадьбе организованность, веселье. Жених и невеста Лариса были прекрасны и безукоризненны. Но моё внутреннее напряжение, волнение, наверное, не позволили разглядеть всех прелестей торжества. Я был доволен, что там был отец Ларисы, но огорчён тем, что наше знакомство не имело продолжения.

Свадьба Андрея прошла скромно, без размаха, после нескольких лет совместной жизни с Олей Готт. Но хорошо то, что в своей квартире, имея близких и родственников. Андрей и Оля были довольны, их лица выражали удовлетворение. Стол был отличным. Гости были учтивы.

А вместе с тем, даже когда всё хорошо, мы бродим по жизненному лабиринту, не находя выхода, даже если он совсем рядом и часто не можем помочь ни своим близким, ни себе…

Впереди ещё будут новые свадьбы, но главное в жизни проходит после них.

Продолжение:  Дети войны. Часть 2. КОЛОДЕЦ, ДАЧА

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *