Дети войны. Часть 2. МОИ УТРАТЫ

*** Отец умирал на моих глазах. Смерть наступила тихо, не проявив никакого телодвижения. Затихло дыхание и сердцебиение. Всё тише, тише, тише. И прекратилось.

Ещё за день до этого медсестра сказала, что отец уже ничего не ощущает, он мёртв, но сердце ещё бьётся. Так организм цеплялся за жизнь.

Тогда возле умирающего отца находились все его дети, кроме Вари, мать, Ожидали, что в последний миг отец что-то скажет, как часто бывает. Но он при жизни никогда не делал нравоучений, полагая, что каждый поступит так, как посчитает нужным или как сможет, или как получится. Он никогда не докучал своими вопросами. Всегда всё делал сам, всю жизнь трудился, как мог, не терпел ничьих советов и подсказок. Прогонял мать, которая пыталась дать совет, когда он что-то строил или мастерил. Всё так повторилось при смерти: ни слова, ни жеста, ни попытки.
*** Мать слегла за два месяца до кончины. Ей было 85. Мне вначале за ней пришлось смотреть самому, потом стала приходить Рая. После работы (я уже работал начальником отдела труда и зарплаты на шахте им. Карла Маркса), я стирал простыни, обмывал сам мать. Если больше некому, я это трудное дело выполняю сам.

Последнее время было для меня тяжким. Взгляд матери оставался ясным, но в её сознании уже были какие-то видения. Мать настойчиво требовала отвести её домой. Она выслушивала меня о том, что она дома, это её кровать, её комната, выслушав, повторяла «отвези меня домой». Я этого не выдерживал, нервничал, я ещё не понимал, что моя бедная мать в бреду... Звала, просила убрать с подоконника котят, которые её раздражали. Нет никаких котят, говорю, а она – «убери, Витька, котят».

Уходя на работу, оставлял еду на стуле возле кровати или прошу Володю посмотреть за бабушкой, может, воды подать или ещё что-нибудь. Рая приходила и по обстановке была возле матери столько, сколько надо. Незадолго до последнего дня, когда было полное просветление сознания, мать сказала, что ей было хорошо с нами…

10 февраля 1986 года я пришёл с работы, когда мать уже умерла. Рая говорит: «Кажется, мать померла».

Я к ней. Руки холоднее, чем обычно, прислушался, дыхания не слышно. Она немного не дождалась меня, а я не успел застать её около двух часов.

В те дни я считал, что основные клятвы, мои обеты, данные самому себе, я уже выполнил

*** В канун Нового 2002 года я позвонил Павлу, чтобы поздравить с наступающим Новым годом. Трубку взяла Нина Сергеевна, она сообщила, что Алла из Скадовска прислала письмо, в котором сообщиля, что 7 сентября 2001 года умерла Ольга Захаровна, не дожив до свого 80-летия всего три дня. Об этом они никому не сообщали, учитывая жизненные трудности и возрастную преклонность.

Возникли ассоциации… Громыхают колёса на стыках рельс. Вот и последний вагон. Звук, затихая, удаляется. Не видно уже последнего вагона за поворотом, а только едва уловимый стук колёс накатывает грусть прощания и расставания навсегда. В памяти остаются только образы родных людей.

Ольга Захаровна (наша Оля) запомнилась добрым, приятным человеком Она ко мне всегда относилась тепло. Я помню ёё стройной, аккуратной, красивой. Прошло много лет с тех пор, как они уехали в приморский край. Я там никогда не был. Их отъезд для меня воспринимался, как обрыв последних надежд на встречу пропавшего без вести Андрея.

Частые приходы на 1-ю Лесную Ольги с Аллой были для нас светлыми днями, праздниками. Они всегда проходили при скромных, но тёплых застольях. Эти встречи запомнились неподдельной искренностью, А самым замечательным было то, что наши встречи сопровождались пением народных русских и украинских песен. Оживляли эти пения Оля с Аллой припевом «Раз, два, три , Калина, чернявая дивчина в саду ягоды рвала».

Когда они уходили домой, мы стояли, махая руками «до свидания» пока они не скроются совсем с вида.

Уже не слышно моего мнимого поезда, я никогда больше не увижу моих дорогих Олю и Аллу.

26 июня 2002 года, среда.

Проезжая автобусом из Горловки (ПО «Артёмуголь») через Карло-Марксово, где я проработал 13 лет. С грустью смотрел на развалины столовой №10, где всегда было людно, где праздновали свадьбы, отмечали помины по умершим и погибшим на шахте.

В обеденное время можно было недорого и вкусно пообедать… Где шахта вложила много денег на капитальный ремонт при директоре Алышеве, который для отделки залов пригласил мастеров росписи, художников, лепщиков. Надо же! Захоронили в развалинах кучи денег. Вот так наживаются комбинаторы и предприниматели.

На месте учебного пункта, где я читал лекции по экономической политики КПСС – тоже развалины.

Продолжение: Дети войны. Часть 2. ЭПИЗОДЫ

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *