Дети войны. Часть 2. О СЕБЕ

*** Прошло 39 лет, как я ушёл из железнодорожного цеха, где работал 13 лет, начав грузчиком экипировочного пункта, продолжил помощником машиниста паровоза, слесарем локомотивного депо. За те годы многих и многое узнал, научился хорошо работать, терпеть и превозмогать трудности, добиваться своего. Общение с разными людьми отпечатало во мне какие-то новые черты. Приживалось лучшее, порядочное, Наносное, бравада – не приставало ко мне. О некоторых сотрудниках я уже писал, но помнятся и другие, достойные памяти. Они помнятся потому, что оставили во мне свой след.

Когда человек умирает, мы говорим, что память о нём остаётся навсегда, Это не всегда так. Те, которые были просто знакомыми, просто сотрудниками могут уйти из памяти. В памяти остаются те, кто оставил свой след в жизни, кто достоин памяти.

*** Из машинистов паровоза хорошо помню крепыша и крикуна Михаила Большукина, машиниста-инструктора Бурдасова Константина Васильевича. Когда-то он у него помощником был мой брат Николай.

Однажды, когда я ещё учился в школе, к Николаю приехал Костя на Ижаке, мотоцикле, заревел двигатель, мотоцикл, как на аттракционе, промчался по стене летней кухни и чудом не зацепившись, умчался. Эти машинисты ко мне относились с непонятной мне осторожностью, несмотря на их крутой нрав и несдержанность.

Признаться, на меня за все годы до работы на шахте им. Карла Маркса никто никогда голос не повышал. Но однажды, когда я оформлялся на шахту, на меня яростно набросился начальник учебного пункта одноногий Алексей Алексеевич.

Спустя много лет после ухода из цеха эти машинисты меня помнили. Большукин иногда советовался по разным вопросам.

*** Бурносов — заместитель начальника депо по эксплуатации, крупный, крутой, не выбирающий выражений, когда распекал кого-то за недостатки. Он в такие моменты краснел, на шее вздувались жилы, казалось, взорвётся. На мою долю этого не доставалось. «Витя, зачем тебе отпуск? Ты же молодой, ещё не выморился. Дай другим, кто постарше сходить в отпуск. Успеешь и ты.»- так он уговаривал меня, когда после нескольких просьб я написал заявление: прошу дать очередной отпуск за позапрошлый год, начиная с 31 ноября по 61 ноября. Клочки заявления улетели в корзину. Другой раз, когда по моей оплошности, я счистил кожу с мясом с мизинца правой руки, а ему соврал, что травмировался об шпильку, когда вытирал паровоз, он поверил и сказал: иди, выздоравливай сколько надо, только не поднимай вопрос о производственной травме.

Меня выписали через две недели. Я ему отдал больничный лист, чтобы он его выбросил, как когда-то заявление на отпуск.

На праздничной демонстрации я встретил Михаила Ивановича при полном параде. Вся его грудь была украшена боевыми орденами высокого достоинства. Его уже нет.

*** Беспалов Владимир, помощник машиниста паровоза, высокий, улыбающийся парень, всегда примыкал к группе транспортников, которая собиралась в проходной бане. Голые и грязные, мы ожидали, когда в душевой поубавится людей, беседовали на разные темы, в основном, о книгах, задачах, об учёных. Оказывалось, что я рассказывал им о том, что их интересовало. Они терпеливо ожидали меня, если я задерживался с передачей смены. Володя тоже пристрастился к моим рассказам, стал приходить ко мне домой, брал читать сразу по десятку книг, потом приносил. Но однажды он не пришёл. В числе невозвращённых был «Декамерон» Бокаччио. Что-то произошло.

Однажды он рассказал о своей поездке к сестре в Грузию. Он долго её разыскивал, а когда нашёл, взял отпуск и поехал. Сестра вышла замуж за грузина, от него нарожала детей. Зять был рад родственнику, приехавшему из Украины. Во дворе под чинарой поставили стол, пригласили гостей: родственников и соседей, выставили обильную пищу, вино. Закусывая после очередного тоста, зять поперхнулся. Смеялись, шутили… Но дело оказалось не шуточное, Зять так и не смог откашляться и умер.

*** Борейко Виктор, помощник машиниста паровоза, член партии, заменил меня на посту секретаря комитета комсомола цеха. Если я шел на это место по партийному заданию и проваленное дело поправил, то Берейко Виктор шёл туда, чтобы дали право на управление паровозом, машинистом.

*** Вейц Семён, слесарь по ремонту локомотивов, точнее электрооборудования. Общественник. Особенно много занимался рабочим контролем торговли. Это была его стихия. Поспевал везде и везде его можно было встретить. Такая же общительная у него была жена. Выехали в Израиль.

***Я покровительствовал над Иваном Глушенковым, помощником машиниста паровоза. Он с особым интересом слушал мои рассказы и то, как я другим объяснял решение задач по математике.Это привело его в вечернюю школу, как и некоторых других железнодорожников. Я носил ему книги, старательно подбирал такие, чтобы ему понравились, чтобы ему не переставало хотеть читать. Что-то в семье у него не ладилось. Он меня встречал всегда с какой-то затаённой улыбкой и виной. После моего ухода с цеха я больше с ним не виделся. Говорили, что он стал пить. Жаль, что это сталось без меня. Мне кажется, я бы его смог поддержать.

*** Гладуненко Николай один из молодых машинистов паровоза, член комсомольско-молодёжного экипажа. Нам долго пришлось быть рядом и тогда, когда я был партийным работником. Он и Фёдор Седин всегда были со мной и Володей Макаровым. Знаком я и с женой Николая — Тамарой. Она работала в библиотеке на общетехническом факультете. Николай никогда не увлекался выпивкой, но и не игнорировал компанию. ДНД, художественная самодеятельность, партийная и комсомольская работа без Гладуненко не обходилась. Работая машинистом-инструктором, передвигаясь по заводу на велосипеде, был смертельно травмирован. Я об этом узнал значительно позже. Иногда встречаю Тамару.

*** Ерёмин помощник машиниста паровоза, брат моего одноклассника Миши, с которым мы дружили до 1948 года. Я часто по пути в школу заходил за ним. Они жили беднее нас. Мишина мать каждый раз давала мне две лепёшки, изготовленные из отрубей и картофельных очисток. Они кололись, их мне было трудно есть, но выбросить я не мог, чтобы не унизить моего друга и его маму. Мы и они переехали на другие квартиры, после окончания начальной школы перешли в другие школы и потерялись друг от друга.

*** На одном со мной паровозе работал Славик Жуковский. Сказочно ленивый и неопрятный. У него всегда были отговорки за нечищеную топку, не вытертый паровоз. Но стихи писал складно, в основном на украинском языке. Переехал в Донецк, стал известным в области поэтом, вырос вширь. При случае не против выпить.

*** Иван Иншаков, он же «водяной»- промывальщик паровозных котлов. Невысокого роста, подвижный, легко управлялся с большим и толстым шлангом, через который вода под огромным давлением вымывала и отбивала накипь от стенок котлов, дымогарных и жаровых труб. Кроме основной работы подрабатывал в духовом оркестре на похоронах.

Родом из Курской области. Каждое лето ездил на родину, страстно скучал по российским щам, признавая ценность украинского борща, свою родную похлёбку ценил и не забывал. Последний раз я его видел возле Авиловского сада, где он работал сторожем.

*** Когда я работал на паровозе Ь 3696 с Кожухаровым Фёдором Романовичем, составителем у нас был Мельник Игнат Трофимович. Неторопливый, спокойный мужчина. Мы работали по обслуживанию мартеновского цеха: подавали на шихтовый двор вагоны с бокситами, известью, ломом, подавали и забирали поддоны с изложницами. Изложницы наполнялись сталью в мартеновском цехе, мы их перевозили в стрипперное здание на восьмой тупик «раздевать». На очищенные, подготовленные поддоны здесь устанавливались изложницы для нового наполнения сталью.

В редкие стоянки ожидания работы я ходил в мартеновский или прокатный цех за квасом или газированной водой, которые можно было набирать запросто. За шесть лет работы на паровозах я воды попил изрядно. За каждую смену не менее ведра. Вода из меня выходила потом. Рубашки мои были чёрные спереди и белые от соли сзади. Словно пингвин, только наоборот.

Запомнился рассказ Игната о том, как он красил пол в новом доме. Чтобы скорее высохла краска, тогда была только масляная, он открыл окна, но получился обратный процесс. Сверху быстро образовалась корка и перекрыла нижнему слою возможность сохнуть. Пришлось всё закупорить и долго ждать пока нижний слой размягчит верхний слой и произойдёт процесс высыхания. Наука.

Спустя 40 лет каждый год на Первомай и 7 ноября Игнат Трофимович приходил на демонстрации, организованные городской коммунистической организацией.

*** Мартыненко Николай – машинист паровоза. Мне с ним пришлось немало поработать: то я приходил к нему во время ремонтов моего паровоза, то он ко мне приходил, когда ремонтировали его локомотив.

Я его звал дядя Коля. Во время работы он помогал мне, а на экипировке, где заправлялись углём и водой. Он набирал в будку столько угля, что непросто было перемещаться в паровозе. Мало того, кроме полного тендера насыпал на крышу. У него, словно, голод был на уголь, старался, чтобы по смене побольше передать. На его паровозе мы возили на горячую свалку шлак из доменного цеха, подъём был приличный, некоторые паровозы останавливались от нехватки сил. Чтобы успешно вывести 6 или 7 ковшей, нужно хорошо подготовиться: развести хороший жар в топке. поднять давление пара в котле до 12 атмосфер и от меня требовалось, чтобы во время следования давление не упало до 10,5 атмосфер. Как не тревожился Николай, у меня такого провала никогда не было. Но в течение десятков лет иногда снилось, что у меня погасла топка и я всегда со страхом просыпался, и, проснувшись, был в волнении, пока не соображу, что это могло быть в далёком прошлом. Но этого и тогда не случалось.

Его мать была парализована 18 лет и за ней смотрел только он, жена в лучшем случае могла подать поесть. Я об этом помню всегда и что это такое я лично познал.

Мартыненко не знаю, заслужил ли рай. но моё глубокое уважение и поклонение к нему осталось.

*** Дасковская Раиса Григорьевна – начальник технического отдела, ранее ревизор службы движения, фронтовичка, член Коммунистической партии, активистка. Она, превосходя многих возрастом, не отрывалась от молодёжи, даже инициировала молодёжные свадьбы и другие массовые мероприятия. Кажется, никто не был обойдён её вниманием: она знала всех, знала все проблемы каждого, знала кому что требуется, давала советы, расспрашивала при встречах, Помнила все предыдущие беседы. Думаю, что диван, подаренный нам на свадьбе от железнодорожников на Троицу 1964 года, был идеей Раисы Григорьевны.

Она была видной женщиной, знающей, отличным специалистом, проницающий взгляд её пробуравливал человека, как луч рентгена. Мне так казалось. У неё был особый изгиб губ, всегда яркая краска. На партийных собраниях выступала логично, напористо, грамотно. Особенно мужественно разоблачала любую бестактность, грубость, антисемитские выпады.

На протяжении многих лет после моего ухода из цеха, не прерывала связи, при встречах расспрашивала об Инне, детях, помня их имена.
В перестроечное время уехала в Израиль.

*** С Георгием Овсянниковым я отработал самую первую смену в качестве помощника машиниста паровоза. В то время я работал кочегаром экипировочного пункта на станции «Запад». В начале восьмого вечера позвонил дежурный депо Гудков: «Иди в доменный цех, у Овсянникова нет помощника, отработаешь с ним смену». От неожиданности заволновался. Взял свой чемоданчик и пошёл. Где тот Овсянников, думаю. Как его найти? Но паровоз нашёл сразу: все паровозы перемещались, а один стоял на месте, туда и пошёл.

Овсянников, высокий с некрупной головой, неразговорчивый недовольный, буркнул что-то, вроде «Тебе приходилось работать на паровозе?» – «Нет». Залезли в паровоз. Он показал как закачивать воду в котёл, я это знал, как забрасывать уголь в топку, следить, чтобы не прогорело в топке, куда смотреть за сигналами. Теоретически всё это я знал. Мне всё время казалось, что воды в котле маловато, руку не снимал с закачивающего рычага, пристально следил за водомерным стеклом, подкачивая воду, пока не накачал под самую гайку. Без конца приоткрывал сифон, заглядывал в топку – не прогорел ли уголь? Подбрасывал. Мою рьяность машинист не один раз сдерживал:" Посиди, пока всё в порядке". Это пока, думаю, а если прозеваю? Я Овсянникову, может, надоел своим беспокойством, но заметил кусочек его толи добродушной, толи саркастической улыбки.

Наверное, он рассказал другим о моём беспокойстве и что меня трудно удержать на месте, потому что спустя какое-то время машинисты стали меня опрашивать: пойду ли я к ним помощником, если освободится место.

Овсянников во время войны водил поезда, не раз попадал под авиационные бомбёжки. Жил он в одном из домов возле памятника революционерам невдалеке от женского общежития, в котором жила Инна.

Когда я работал с Кожухаровым, нас менял машинист Ольшанский. Вечно чем-то не довольный, придирался к каждой мелочи, с молотком и ключами перепробует все гайки, клинья. В любом случае что-то да не так. У Ольшанского и помощник был такой же вонючий, и гримаса на лице будто у него во рту какая-то гадость.

*** Падаев Александр пришел в железнодорожный цех в 1967 году, в то время. когда я налаживал работу в комсомольской организации. Направили его в депо арматурщиком, Освоился быстро.

Прошли годы. Александр окончил институт, работал начальником цеха, заместителем директора завода по транспорту. Когда я работал на шахте им. Карла Маркса нормировщиком он пригласил меня начальником желдорцеха. После длительных переговоров я отказался, о чем не жалею.

***Пиндус — мастер локомотивного депо. секретарь партийного комитета цеха. После 1989 года из партии вышел, работал на шахте «Красный Профин-терн» машинистом электровоза, осуждал советскую власть. Оказалось, его брат участник антисоветского движения в западной Украине. В семье произошли трагические перемены: умерла жена, убита дочь, сожитель пытался выкрасть внука, отобрать квартиру и машину. Он оказался родственником Януковича, поэтому на него нет никакой управы. Пиндус был жестоко избит, еле оправился. Василий с потерей Советской Украины (он этого добивался) потерял всё: семью, жильё, закон, здоровье.

*** Рудановский Дмитрий, газосварщик, как бегемот, безграничный фантазёр.
— Знаешь где тупик на станции? Туда однажды поставили несколько вагонов забракованного сыра, Дело в том, что дырки в нём образуют крупные черви, которые по мере готовности покидают куски сыра. Так в те вагоны на молочном заводе погрузили сыр, из которого черви не повылазили, Но во время движения поезда черви проснулись и уползли. Выходит, что поставили для выбрасывания из вагонов качественный сыр. Мы его набирали мешками, возили тачками. Вот было дело!
— Сколько живу, нигде не встречал такого винограда, как у меня. Кисти – не одна не помещается в ведро! Когда угощаю, так люди просят разделить кисть на несколько людей. А вкусный, не дай бог!

Жаль, что не записал множество других изумрудов рудановского фольклора.

*** Сиренко Иван – слесарь локомотивного депо, с которым мне пришлось работать после ухода с паровоза. Мы с ним ремонтировали парораспределительный механизм, куда входили параллели, кулисы, золотники, лазовые люки и другие детали и механизмы. Работая с ним, я освоил работу так, что написал массу рационализаторских предло-жений, некоторые из них были удивительны для меня самого. Например, на немецкой серии «55» быстро изнашиваемым местом был «кулак», узел, направляющий движение штока золотника парораспределения, появлялся большой люфт, от этого паровоз, словно, хромал, выбросы пара были нечёткими, снижалась мощность паровой машины. Обычно этот узел ремонтировали вдвоём в течение целой смены. Я стал ремонтировать этот узел за 1,5-2 часа один, без помощников. Мало того, уплотнять этот узел стало возможным, не заходя в депо. Иван был доволен нашим сотрудничеством. Он был экономным до жадности. Он экономил даже на себе. На обед в столовой тратил не больше 19 копеек: полный суп или борщ, гарнир, чай, 4 скибки хлеба. Он считал этого достаточно.

*** Мастер депо Тимофеев казался грозным и грубым, но это только казалось. Он для вида напускал хмурые брови, становился в вызывающую позу, наполнял металлом голос. При этом надо было видеть скрытую улыбку на его губах. Он имел право повышать голос потому, что среди нашего брата были такие «мастера»: вместо новой втулки затянут посильнее гайку накидным полуметровым ключом, поставят новый блестящий шплинт – и узел «отремонтирован», для большего обмана смажут место мазутом. Николай Александрович был принципиальным коммунистом, ни перед кем не сгибался, не заискивал. Его реплик и замечаний остерегались все: и друзья, и недруги. Многие его недолюбливали. Однажды произошёл ужасный случай. 9 мая, на день Победы, после демонстрации, возвратившись домой, Николай Александрович повесил пиджак на спинку стула, чтобы высох пот под рукавами (в тот день была жаркая погода). У них в доме жила овчарка, она и принесла несчастье. Собака вытащила с внутреннего кармана партбилет и изжевала его. Никакие объяснения и оправдания не помогли. Собрание рвало Тимофеева на части. Это продолжалось долго. Вопрос ставился об исключении из партии, но закончилось тем, что объявили строгий выговор с занесением в учётную карточку, при этом было много голосов за исключение с формулировкой «беспечность при хранении партийного билета».

Для меня партийный билет всегда был атрибутом святости (хотя это слово смахивает на религиозный уклон) и утрата его могла вызвать крайнюю меру. А в 1991 году 95 членов партии из 100 добровольно выбыли из партии.

У Николая Александровича сын находился в психиатрической больнице. В войну он был лётчиком, сбит, ему сохранили жизнь с разрушенной психикой.

Тимофеев умер, когда меня в цехе уже не было.

*** Трушкин Валерий, мы с ним жили почти рядом до 1948 года, учились в одном классе в начальной школе №13, он был отличником, мать работала в райисполкоме. Когда американцы присылали помощь вещами и продукты питания, она занималась распределением, поэтому Валерик ходил в иностранном костюме.

Валера был хорошим парнем. Увлекался радиотехникой, классно делал коротковолновые радиоприёмники, проводил связь с далёкими странами. С ним из-за этой страсти дружил Ваня Щукин, мой приятель и одноклассник по СШ№15. Через Ивана я второй раз сблизился с Валерой.

После возвращения Ивана с армии, я увлёк многих поступать в Алчевский горно-металлургический институт. В их числе были: Иван Щукин, Валерий Трушкин, Иван Сорокин, Толик Галюченко, Виктор Коба. Я им всем помог сдать вступительные экзамены, но некоторые из них, в том числе Щукин и Сорокин вместо сессии уехали на Кавказ отдыхать, забросив учёбу. Спустя какое-то время и у меня пропало желание учиться.

С тех пор я получил несколько писем от Валерия из Таганрога, а потом связь совсем пропала.

*** 25 февраля 2006 года в день 81-й годовщины моей сестры Раи на квартире племянницы Ларисы собрались: именинница Рая, Лариса с Володей, Валя с Александром Суяровым и внуком Тамерланом, Вера Галёмка, Надя – племянница и мы с Инной. По воспоминаниям Раи записываю следующее.

Однажды до войны, когда мои родители жили на квартире у Петра Петрова (Волоха) из Кадиевки в гости приехала сестра отца Федоря с мужем Иваном Нестеровичем Колесниковым, шахтёром известной в стране шахты «Ирмино» Известной она стала благодаря рекордному достижению Стаханова по выемки угля отбойным молотком.

Они недавно возвратились со Шпицбергена богатыми людьми и объезжали свою родню. Когда родители пригласили гостей за стол, большой, приятный и весёлый Иван Нестерович попросил хозяйку Мотю сесть с ним рядом. Это привело его темпераментную супругу к приступу ревности и она закатила непонятную для хозяев сцену. Когда стало ясно, что уговоры разбушевавшейся гостьи к хорошему не приведут, строгий и бескомпромиссный Андрей, старший сын в семье, приказал гостям оставить дом и отправляться к себе домой. Он же и провёл их на вокзал…

Впоследствии, особенно после смерти Ивана Нестеровича, когда мы жили на 1-й Лесной, тётя Федоря к нам приезжала частенько в гости дня на два. Традиционным гостинцем были шпроты, приготовленные лично тётей. Угощение всем нам нравилось. Это было здорово. Зелёная кастрюлька, примерно 2-х литровой ёмкости была наполнена рядами золотистых рыбёшек. Её рукоделие не отличалось от магазинных шпротов, кроме того, объёма хватало и для смака и для объедения! Тёте было очень приятно, что её гостинец никого не оставлял равнодушным. Она умилялась.

У них с Иваном Нестеровичем была единственная дочь Рая, которая рано умерла. В память о той прелестной девочке мои родители свою дочь назвали Раей.

Возвратившись из Шпицбергена, тётя Федоря осчастливила младшую сестру Маню гостинцами, досталось и её детям. Сестра Маня не упускала случая открыть скрыню (сундук) перед гостями и с упоением перекладывать её содержание.

Гостинец Федори, которым она одарила мою мать, был большой хороший шарф, он сослужил хорошую службу, когда Рая, моя сестра родила 24 ноября 1944 года первую дочку Ларису. В холодное время шарф надёжно оберегал мою племянницу от простуды.

Доброта тётки Федори, которой она когда-то одаривала своих родственниц, не породила доброту к ней, а посеяла горькие семена зависти. Когда умирала тётка, её племянницы растаскивали годами нажитое добро. Помню, отец с негодованием отзывался о своих племянницах, которые тащили подушку из-под ещё не остывшей благодетельной родственницы.

Поистине, нет предела жадности, скупости и неблагодарности. И позорнее всего, это происходит или случается в среде самых близких…

*** …Андрей, самый старший брат рос серьёзным парнем. Его справедливость и самоуверенность одобрялись в семье. Работал он кровельщиком в «Южмонтажстрое» при Енакиевском цементном заводе с 10 мая 1937 года, а до этого с 15 января 1937 года по 3 апреля 1937 года работал в Орджоникидзевской стройконторе стройтреста Доноблисполкома. В 1933 году Андрей вместе с отцом заболели тифом , один из них сыпным, а другой – брюшным. Оба лежали в инфекционной больнице на Нарьевке. Спустя 15 лет я в той же больнице лежал со скарлатиной 42 дня, начиная со 2 сентября 1948 года.

В результате осложнения от тифа у Андрея была поражена одна нога, поэтому он прихрамывал. Это произошло не случайно, он был к этому предрасположен. По рассказу племянника Анатолия Гуржия, Вариного сына, баба Варвара вспоминала, как маленький Андрей ходил на «пальчиках». Это означает, что ему так было удобнее ходить, то есть у него от рождения были несколько укороченные сухожилия и ходить на пальчиках означала, что ему наступать на подошву было больно.

Во время тифа старое возвратилось и он был обречён хромать. Вскоре Андрей был призван в армию. Перед принятием присяги, проходя курс молодого бойца, пришлось в числе физических упражнений прыгать в яму. Во время выполнения этого упражнения произошло то, что должно было произойти — сухожилие на ноге приобрело необходимую форму и хромота пропала Андрей с радостью сообщил в письме эту приятную новость.

Андрей сошёлся с Олей Нижник, а после рождения (8 июня 1939 года) дочери Аллы 8 сентября 1939 года зарегистрировали брак, при этом Оля оставила свою фамилию" Нижник".

В доме было сразу двое грудников: дядя и племянница. Свекровь и невестка жили мирно. Когда отлучалась Ольга, моя мать кормила и меня и Аллу. А когда отсутствовала мать, Оля пыталась одна накормить двоих малышей.

…В день рождения Аллы, когда ей исполнилось два года ( 8 июня 1941 года) Андрей уезжал на переподготовку на 45 дней, но через 13 дней началась Великая Отечественная война, унёсшая по последним данным 27 миллионов советских людей. Родные Андрея больше не видели никогда.

Летом 2010 года нам удалось в Интернете разыскать Именной список безвозвратных потерь личного состава 82 Гвардейской Ордена Кутузова механизированного полка 25 Гвардейской Криворожской Краснознамённой Ордена Суворова Механизированной дивизии за период с 1941 по 1946 год, в нём под восьмым номером записан Горбач Андрей Трофимович, 1912 года рождения, уроженец с.Троицкого Калино-Попаснянского района Сталинской области, пропал без вести в 1941 году. Ближайшие родственники – Нижник О.З. Сталинская обл. город Енакиево, ул.К.Маркса. Я послал в Скадовск Алле этот список и сопроводиловку к этому списку, подписанную начальником штаба.

Судя по фотографиям, Андрей был сержантом в артиллерии, а по рассказам – командир расчета. Вместе с братом служил земляк из Корсуна Фёдор. Он родителям рассказывал, что они в самом начале войны попали в окружение, из-за отсутствия боеприпасов не могли продолжать сражаться. В колонне военнопленных в районе Белой Церкви их гнали в западном направлении. Андрей сам идти не мог, ему помогали.

Когда проходили какое-то селение, возникла возможность бежать. Фёдор и кто был ещё с ним, попросили идущих за ними помочь Андрею идти, а сами бежали, используя возможность. Перед побегом Андрей просил Фёдора в случае успеха сообщить родителям, что и как произошло... Побег удался и Фёдор выполнил обещание: нашёл родителей и рассказал всё как было.

Жаль, конечно, что я был мал и до меня эта история дошла и поздно, и в сокращённом виде. Я могу только предполагать, как развивались события после побега.

Безусловно, побег был замечен, безусловно, у соседей по колонне пытали о беглецах очевидцев побега, Андрея в том числе. Безусловно, были жёсткие меры покарания. Не исключено, что начало побега был концом для Андрея.

7 ноября 1945 года, в день 30-й годовщины Октября Павел возвратился с войны, которая для него началась сразу после 3-х лет службы в армии. В общей сложности он прослужил семь лет, пять из них в кармане у Павла была моя фотография, запечатлевшая меня двухлетнего. Вышло так, что вместе с братом я прошёл всю войну и блокаду Ленинграда. .

*** Судьба водит людей интересными и неожиданными тропами. Павлу с 1955 года пришлось жить в 20 метрах от того места, где он с родителями жил в начале 30-х годов возле бывшего рай-горисполкома и кинотеатра «Иллюзион».

До войны в старом здании горисполкома находился горисполком и райисполком, в котором был районный земельный отдел. По другую сторону дороги был конный двор, на территории которого жило несколько семей, работавших на этом дворе, в том числе наша семья и семья Беляевых, в ней был Алексей Беляев, шахтёр шахты «Красный Октябрь».

На шахте произошёл взрыв, погибло много людей. Их похоронили на площади, недалеко от больницы на Блочке". На месте похорон – братской могилы, и сейчас стоит памятник в виде шпиля. Сколько его помню, он выглядел более чем скромно.

В день похорон на митинге выступил директор шахты и, обращаясь к погребённым, сказал неудачно:
«На ваше место придут новые и новые». Его прямо с траурной процессии увезли…

…Взрыв в шахте произошёл не без участия врагов.

Рая помнит, как в здании исполкома для детей сотрудников гор — и райисполкома на Новый год устраивали праздник Ёлки. Кроме большущих кульков подарков, каждый ребёнок доставал из сумки бумажку, на которой была указана игрушка с ёлки, которую здесь же снимали и отдавали на память.

7.11. 88-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. Провели демонстрацию и митинг. Шёл со знаменем. Выступил. У памятника Ленину меня нашла Анна Андреевна – школьная учительница. Ей 80 лет. Там же встретился с Виктором Гранкиным, Анатолием Галюченко.

За 2005 год ушли из жизни Анатолий Красиенко, Лёня Дорошенко, Анатолий Тарасов, В.Ф.Покровский, Юра Гудков, Света Жидких.

12.12.2005. Объявили о продаже однокомнатной квартиры с целью покупки у Кравцовых двухкомнатной рядом с сыном Володей.

30.12.2005. Ещё не совсем здоровые, но уже не лежачие. Варим холодец. Вкусный и быстро застывает. Сейчас 23-15. По телевизору идёт концерт «Дискотека 80-х». Странно то, что я смотрю эту передачу, но её уже не видят многое мои друзья и товарищи: Гена Герасимов, Виктор Агеев, Виктор Ткаченко (Бобёр), Толик Красиенко (Толяся), Иван Сорокин, Виктор Коба, Лёня Дорошенко, Толик Ерохин, Володя Макаров, его сын Славик, Толик Киреев, Николай Гладуненко, Миша Тулянинов, Виктор Романенко, Жора Волченко, Юрий Шаталов, Валера Марченко, Юра Гудков, Виктор Анцупов, Володя и Саша Малютины. Почти никого не осталось. Очередь за мной.

Продолжение: Дети войны. Часть 2. 2006 ГОД

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *