Вардиш Коберидзе – лучший горновой Советского Союза

В начале октября – не помню уже в какой связи – вдруг в памяти всплыло имя  Ильи Эренбурга.

Это имя гремело во время войны с фашистами. Его статьи в газете «ПРАВДА», полные ненависти к фашистам, его пламенное, острое, образное, литературно-пластичное слово привлекало всё читающее население страны. Его статьи жарко обсуждались, его фразы цитировались в народе.

Неоднократный лауреат Сталинских премий, он был на особом счету у советской власти.

А в хрущевское время его повесть «Оттепель» стала нарицательным названием целой эпохи.

И вот в интернете я наткнулся на статью Ильи Эренбурга в журнале «Огонек» от 1 января 1959 года с поздравлениями советскому народу. Статья ничем не примечательная, но под ней на странице было помещено фото мужчины с двумя обнимающими его мальчуганами и небольшая заметка, вернее открытое письмо. Привожу его полностью.

 СПАСИБО ЗА УЧЕБУ

Енакиево, металлургический завод, главному инженеру Н.М. Мищенко

Дорогой Николай Михайлович!

В четвертый раз я встречаю Новый год далеко от Енакиево и от людей, с которыми сдружился, работал вместе на заводе.

Донецкие металлурги, и в особенности вы, мой первый учитель, помогли мне, мальчику  из грузинской деревни, стать квалифицированным рабочим, мастером доменной печи.

Вспоминаю, как перед моим отъездом на родину – Грузию – вы пожелали мне самого лучшего, что только может пожелать рабочий человек: отлично плавить чугун.

Прошло четыре года, и ваше пожелание сбылось.

 В этом году указом Президиума Верховного Совета СССР мне присвоено звание Героя Социалистического труда.

Высокая эта награда принадлежит и вам, Николай Михайлович, и другим енакиевцам –  моим воспитателям, и молодым грузинским доменщикам, которые начинают теперь в  нашей республике соревнования бригад коммунистического труда.

Вместе со своей семьей, в которой растут нам на смену еще два юных доменщика – сыновья мои, Эдуард и Юрий, – шлю вам из Рустави дружеский новогодний привет.

Вардиш Коберидзе, старший мастер доменного цеха Закавказского металлургического завода им. Сталина

 И вот что вспомнилось.

Собственный небольшой дом нашей семьи находился на самом верху косогора улицы Щорса, которая от улицы Тиунова круто спускалась вниз к заводской рабочей проходной, поэтому с самых ранних детских лет была знакома картина, когда утром мимо нашего дома вниз по улице, а вечером вверх тяжело топали мужчины в толстых рабочих  робах, по цвету которых легко угадывались профессии: грязно-серые – у сталеваров, грязно-черные – у горновых, рыже-красные – у агломератчиков.  А это означало, что так называемая проходная рабочая баня частенько плохо работала из-за перебоев с   водой, что было вообще большим несчастьем для населения нашего района.

Густое сплошное черно-серое марево заводского дыма, заводские трубы и гудки, лязг и грохот железа, свистки маневровых заводских паровозов, а в ночное время зарево от  бессемеровских плавок и шлаковых отвалов – это была среда обитания естественная для  нас: мы этим дышали, под эту музыку проходил наш сон, это воспевалось,  этим гордились.

Наш домик располагался на короткой улочке между улицей Тиунова и Партизанской. На нашей четной стороне – два двора и горбыткомбинат, а на противоположной – два двора  с многочисленными саманными строениями. Во дворе наискосок, примыкающем к Партизанской улице, в середине сороковых годов появился худой, стройный, выше среднего роста юноша, с необычной внешностью, как сейчас  говорят особенно озабоченные россияне  – лицо кавказской национальности.

Спустя короткое время на этом юноше появилась форма: одежда ученика школы   ФЗО (фабрично-заводского обучения) – дешевая темно-синяя сатиновая одежда с поясом, фуражка из черного сукна с козырьком и грубые кирзовые ботинки.

Скоро выяснилось, что этот юноша приехал в Донбасс в числе многих тысяч деревенских ребят из Грузии осваивать металлургические профессии для возрождающегося Руставского металлургического завода.

Это было удивительно и странно, что там говорить. Обычно образ грузина связывался с мужчиной в очень большой фуражке из толстой ткани, за прилавком  на рынке с дарами юга – мандаринами, орехами, мимозами к 8 марта и лимонами поштучно.

Прошло время, юноша возмужал, стал рабочим доменного цеха – горновым.  Стала естественной его рабочая одежда (роба горнового), и стало естественным  очень уважительное отношение к нему всего населения улицы, особенно рабочих ЕМЗ.

В самом начале пятидесятых годов в газете «Енакиевский рабочий» появилось  сообщение, что горновому Енакиевского металлургического завода Вардишу Коберидзе присвоено правительством звание «Лучший горновой Советского Союза». Эта новость буквально потрясла всех жителей нашей улицы, знающих цену этому званию,  – и эта новость касалась того самого юноши-грузина, нашего соседа, на груди которого появился заслуженный большим трудом почетный знак. Что такое вообще горновой доменной печи, объяснять не приходится – это самая  трудоемкая, физически изнурительная, напряженная и опасная профессия металлурга. Спустя всего шесть лет со дня прибытия в Енакиево деревенский паренек из Грузии совершил подвиг. Сотрудник «Енакиевского рабочего» журналист Борис Боровик сообщил об этом в поздравительном письме в тбилисскую газету «Молодой сталинец» 24 мая 1951 года.

Мой отец Семен Черняховский был известный в Енакиеве портной-закройщик. И жители города обращались к нему просто – Сеня. Иногда его звали «Партизанчик», так как по советским праздникам у него на груди появлялась награда за участие в Гражданской войне.

Очень много народа в качестве заказчиков индпошива побывали в нашем доме, всех слоев и званий, в том числе и местная власть, командиры производств и рабочий класс. Ко всем у отца было одинаково уважительное отношение, и он также пользовался уважением  и доброй репутацией классного специалиста. Однажды к нам домой пришла соседка по улице со своей дочерью – красивой девушкой – и Вардишем, который снимал у нее «угол». Она с радостью объявила, что ее дочь Маша и Вардиш решили расписаться, и попросила отца сшить Вардишу костюм на свадьбу. Мы искренне поздравили их, отец пригласил всех в свою комнату-мастерскую и на большом раскройном столе развернул рулончик костюмной ткани, который принесла соседка. Взглянув на материал, отец поморщился и сказал, что это «не годится». Быстро окинув взглядом Вардиша, и, порывшись в своих запасах, он развернул на столе небольшой отрез  бостона, снял быстро размеры Вардиша и сказал, что как раз материала хватит.

На слова Вардиша, что на такую дорогую ткань у него в данный момент нет денег,  отец сказал: «ничего страшного, потом разберемся».

Костюм, конечно, был исполнен, но дальнейшая история Вардиша, его рабочая и семейная истории для нашего дома надолго оборвались.

На нас обрушилась беда – отца судили по анонимному доносу, как говорили в советских  верхах, по сигналу  общественности за так называемые нетрудовые доходы.

То есть работа отца на дому на благо жителей города, которая пользовалась признанием и благодарностью, причем по договорной цене, всегда устраивавшей заказчика, на суде  была названа преступлением. Это при том, что никакой верхней одежды в магазинах не было.

Но был октябрь1952 г. Гремело дело кремлевских врачей-отравителей, и каждая местная власть должна была проявить бдительность и наказать пособников врачей-отравителей одной общей враждебной национальности.

Но Советская власть облажалась, она не могла и в мыслях допустить, что какой-то там портной может быть ветераном Гражданской, Отечественной и войны с Японией, о чем свидетельствовали награды на его груди – за освобождение Белоруссии и Минска, за бои в  Восточной Пруссии и штурм Кенигсберга, за победу над Германией и Японией.

Судили-рядили и присудили отцу один год заключения. Сидел отец в Старобельской тюрьме под Ворошиловградом с ноября 1952 по март 1953 года. Как только почил  великий вождь – дело отца было закрыто, и к радости нашей семьи, родственников и знакомых (почитай весь город) отец вернулся домой.

А жизнь шла своим чередом. Я по окончании десятилетки поступил в Донецкий индустриальный институт на металлургический факультет, получил диплом инженера-прокатчика в 1959 году  и был направлен  на Синарский трубопрокатный завод в город Каменск-Уральский Свердловской области.

Отсюда пошла моя трудовая история. Некоторые обстоятельства текущей жизни привели меня к должности заместителя директора завода железобетонных конструкций в Ростове-на-Дону. Был 1974 год.

Вдруг нежданно-негаданно, как говорится, счастье привалило – поехать в г. Рустави на  Закавказский металлургический комбинат для согласования сортамента арматурной стали  по наряду-заказу Госснаба. Ярким солнечным июльским днем я прибыл в Рустави, без всяких хлопот устроился в очень уютной и опрятной гостинице, девушки-администраторы назвали мне номер домашнего  телефона Вардиша Коберидзе.

Очень волнуясь, набрал номер телефона. Ответил женский голос. Убедившись, что я разговариваю с Марией, назвал себя. На противоположном конце телефонного провода потянулась некоторая пауза. После нашего общения минуло более двадцати лет и неудивительно, что Мария перебирала в  памяти – кто же я такой.

Вдруг в телефонной трубке раздался возглас, более похожий на крайний испуг и от неожиданности Мария была в состоянии только произнести:

– Фимочка, .Фимочка,.Фимочка!? Ты откуда!? Ты где!? Подожди, Фимочка…

Минут через двадцать в моем номере появились два рослых улыбающихся парня,  два сына Коберидзе – Эдик и Юра, которые буквально под руки отвели  меня на свою квартиру.

В ожидании Вардиша я узнал, что он  – заместитель главного инженера комбината,  депутат Верховного Совета СССР, член ЦК Компартии Грузии, но знаменит он более всего как постоянный тамада всех свадеб в Рустави и за его пределами.

Опускаю подробности волнующей встречи с Вардишем и нашего застолья, украшением  которого лично для меня был украинский борщ. Я аж всплеснул руками, на что мне заметили, что без борща у них обеда не бывает.

В начале застолья Вардиш произнес тост за золотое сердце и золотые руки дяди Семы, за его драгоценный подарок.

Он кивнул Марии, она вышла в другую комнату и появилась с двумя костюмами на вешалках-плечиках – в одной руке  бостоновый костюмчик со знаком ЛУЧШЕГО ГОРНОВОГО СОВЕТСКОГО СОЮЗА, а в другой  – официальный костюм с «Золотой Звездой» ГЕРОЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОГО ТРУДА.

 ПОСЛЕСЛОВИЕ

С помощью газеты «Новости» г. Рустави в октябре 2012 года я связался из Израиля с бывшим  редактором газеты «Металлург» – другом Вардиша Коберидзе – Гиви Джахуа.

От него узнал горькую новость, что Вардиш скоропостижно скончался в 1997 году, ушла  из жизни и Мария. Эдик и Юра  – предприниматели, есть многочисленные внуки Коберидзе.

Из разговора с Гиви запомнилась фраза его: «Какой он был тамада…»

Во время памятного застолья Вардиш не раз произносил горячий тост за свою родину и  родину своих сыновей – город Енакиево. Мария буквально заливалась слезами.

Хочется надеяться, что имя Вардиша Коберидзе найдет достойное место в истории моего  города.

Ефим ЧЕРНЯХОВСКИЙ. Кармиэль, Израиль, ноябрь 2012 г.

 

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.