Жизнь и судьба поэта Михаила Пляцковского. Заочное отделение

Эта фотография — счастливейший момент в судьбе поэта Михаила Пляцковского. Только что приёмная комиссия приняла Мишу на заочное отделение Литературного института. Это 1956 год, это Москва. На лице Миши такая искренняя радость, такое волнение и смущение, что стоящие рядом женщины — члены приёмной комиссии — с  некоторым даже удивлением сочувствуют его переживаниям и радуются вместе с ним. А он от неожиданности счастливого исхода не знает, куда деть руки. И одет он в то, что подвернулось в общежитии. Пиджак явно больше на несколько размеров — нависшие плечи и огромные рукава.

Со дня окончания школы и нашего с Мишей облома с поступлением в ростовский университет прошли три года. Для Миши и мамы Анны Борисовны это были годы тяжёлых огорчений и невзгод и даже отчаяния. Он устроился в заводскую многотиражку ''За металл'', но работа эта в качестве внештатного корреспондента не принесла ни заметного дохода ни поэтического вдохновения.

Но тут, как это будет не раз в дальнейшем, вмешалась судьба. Местный маститый журналист Борис Боровик, руководитель литературной гостиной города Енакиево, опекавший Мишу и убежденный в его таланте, собрал кое-какие опыты Миши — стихотворные вырезки из местной и центральной прессы и машинописную копию его поэмы ''Отец'', кстати говоря, довольно впечатляющую, и сопроводив этот ''сборник'' своим комментарием, отправил его в Литературный институт в Москву.

В  своем обращении  к приёмной комиссии он особо подчеркнул , что Миша — родом из Енакиево, шахтерской глубинки, героического Донбасса, и что было бы справедливо дать шанс посланцу Донбасса,  несомненно талантливому.  Надежды на успех этого мероприятия не было.

И вдруг, действительно вдруг, спустя несколько месяцев, нежданно-негаданно пришло приглашение Мише на собеседование в приёмную комиссию заочного отделения Литературного института.

Это воистину стало событием города Енакиево  и уже воспринималось как свершившийся факт- енакиевец Михаил Пляцковский уже студент Литературного института имени Максима Горького город Москва.

С этого момента выражение счастья никогда уже не сходило с лица Анны Борисовны и Миши. Вся родня Анны Борисовны — енакиевская и ростовская — собирала и провожала Мишу в дорогу.

И вот Миша в Москве и в назначенный день предстал перед приёмной комиссией.

Заранее стало известно, что возглавляет комиссию сам великий Лев Ошанин и он практически набирает молодых поэтов на свой семинар в Литинституте.

Лев Ошанин

И  вот Миша предстал перед приёмной комиссией. За столом сидели несколько женщин, а в центре стола — величественный и великий, обаятельный, в великолепном костюме с золотой медалью лауреата Сталинской премии первой степени — сам Лев Ошанин, профессор Литинститута  в очках с огромными роговыми оправами и очень толстыми  линзами, сквозь которые светились доброй и притягательной силой близорукие глаза.

Лев Ошанин был  поэт и литературный деятель первой величины, ''генерал советской песни''.

Песня Льва Ошанина и Анатолия Новикова ''Эх, дороги'' — потрясающее воплощение в песне тягот, подвига и надежд человека на войне, песенный шедевр и воистину достояние страны. Была и есть в репертуаре самых выдающихся певцов.

Хватающие за душу строчки

Выстрел грянет...
Ворон кружит...
Твой дружок в бурьяне
Неживой лежит...

А ещё — ''Ехал я из Берлина'', великая ''Течёт Волга'', цикл ''А у нас во дворе'', ''Пусть всегда будет солнце'', ''Я работаю волшебником'', ''Песня о тревожной молодости'' с Пахмутовой, песни о любви с Островским, песни живые до сих пор.

Он был признан и многократно награждён партийной и советской властью.

Первый же взгляд Ошанина на маленького смущенного юношу в несуразном пиджаке открыл ему многое. Он обратился к женщинам  и одна из них подала ему тонкую папку, сопроводив это какой-то неслышной фразой. Лев Ошанин кивнул головой. Как-то даже небрежно он стал перелистывать ''дело'' Михаила Спартаковича Пляцковского, бегло познакомился со стихотворными страничками и стал внимательно читать обращение Бориса Боровика. Что-то его зацепило. ''А, из Донбасса...' '- произнёс Ошанин неожиданно-рокочущим на всё помещение голосом и вдруг напел, очень мелодично в пол голоса, строчку из только что зазвучавшей, но уже  знаменитой  по стране песни Никиты Богословского  ''Давно не бывал я в Донбассе, приехал в родные края...'' и добавил ''Стихи отличные ...Коля Доризо''.

Он закрыл папку и внимательно посмотрел на Мишу. ''Ну, всё, хана...'', -  пронеслось в голове Миши.  ''Так...'' пророкотал Ошанин. Потянулась некая, ужасно томительная  пауза... Сердце клокотало ...

И тут вмешалась судьба.  ''А что у вас в руках?''- спросил Ошанин. Миша не понял вопроса и кинул взгляд на Ошанина. ''Что за книжечка у вас в руках?''  Миша посмотрел на свои руки и ответил ''Есенин...'' В  руках Миши был действительно спутник его жизни с ранних школьных лет, сборник стихов и поэм Есенина — этакий достаточно пухлый, видавший виды с 30-го года томик в мягкой обложке с размером пиджачного кармана .

''Есенин? Вы любите Есенина?'' ''Да...''- сказал Миша. ''А Маяковский ?'' Миша сказал  ''Не нравится'' ...

''Так... Это уже интересно'' ... Брови Ошанина приподнялись, а лица женщин-экзаменаторов напряглись.

Конечно, был 1956 год,  уже веяли струи хрущевской ''оттепели'', уже открыто в самиздатском варианте  ходили по рукам произведения Есенина, Ахматовой, Зощенко и Бабеля, уже исподволь читались стихи Осипа Мандельштама. Но чтобы в стенах советского вуза, на которых ещё висели портреты Сталина, вчерашний ещё ученик советской школы чистосердечно безбоязненно признавался в любви к Есенину и неприязни к Маяковскому — это было невероятно.

Надо заметить, что Лев Ошанин — автор многих поэтических сборников, великолепной лирики, с тонкой поэтической душевной струной — был (казалось бы несовместимо)  ярым апологетом советской действительности и самого Сталина — в стихах, поэмах и песнях. Они ежедневно гремели по радио. Даже я, ещё малышом, пел, стоя на табуретке и размахивая игрушечной сабелькой, его песню

''В бой за Родину, в бой за Сталина,
Боевая честь нам дорога,
Кони сытые, бьют копытами,
Встретим мы по-сталински врага!''

 А  Есенин с 30-года , со дня трагической смерти,  был объявлен как ''пахабник и скандалист'', враг советской действительности, апологет умирающей деревни. Таким он представлялся в школьной программе, и нам, школьникам, прививалась великая неприязнь к нему и отторжение.

''Не жалею, не зову, не плачу... Всё пройдёт, как с белых яблонь дым...''

''С того и мучаюсь, что не пойму, Куда ведёт нас рок событий...''

Ну, для чего нам такие стихи, когда мы пели ''И вся-та наша жизнь — есть борьба'' и ''Наш бронепоезд стоит на запасном пути''...

А Маяковский был флагманом советской литературы. На выпускных школьных экзаменах его поэма ''Во весь голос'' была главной и обязательной темой. Товарищ Сталин заявил — ''Маяковский был и остаётся лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи''. И всё. И точка.

Увлечение Миши Есениным мы, школьные товарищи, не принимали и не понимали и спорили с ним, в том числе и я, до хрипоты.

Тут была ещё одна подоплёка. Если бы какой-то бдительный товарищ  донёс на Мишино увлечение, последствия могли быть серьезные, вплоть до самых трагических. Достаточно сказать, что поэт Михаил Танич (самый близкий человек Миши, обожаемый Мишиной семьёй) прошедший войну, отбыл длительный тюремный срок только за то, что в дружеском застолье после Победы похвалил состояние немецких дорог в захваченных  Красной армией городах.

Но должно сказать,  что несмотря на внешнюю скромность и застенчивость, при возможных самых жестоких оборотах советской системы и угрозах — Михаил Пляцковский  Есенина не сдал бы.

А сейчас Лев Ошанин обратился к Мише ''Можно взглянуть ?'' Миша протянул Ошанину закопченный временем томик. Тот положил его перед собой и стал неспеша перелистывать и вчитываться в страницы. Шло время, присутствующие замерли. На лице Льва Ошанина проявилось вдохновение. Видный советский поэт читал великого русского поэта. Вот он закончил и какое-то время сидел, не поднимая головы, переживая встречу с Есениным. ''А вы знаете стихи Есенина ? ... Ну ...Прочитайте что-нибудь ... '' Миша запальчиво и торопливо начал на память читать стихи, но  Ошанин остановил его ''Михаил Спартакович, прочтите, пожалуйста, стихи поэта Сергея Есенина ...''  Миша всё понял и стал  проникновенно читать своего любимого поэта. После нескольких стихов, Ошанин произнёс '' А Анна Снегина...''  Миша прочитал из '' Анны Снегиной''.  ''А Шаганэ ... '' Миша прочитал.

''Достаточно'' — сказал Ошанин и, улыбнувшись своей ''ошанинской'' улыбкой, обратился к женщинам ''Ну,как?'' Женщины заулыбались, задвигались и одобрительно заговорили... ''Ну,что... Михаил Спарткович?'' — Ошанин посмотрел в лицо оцепеневшего человека — Вы ... нам ... подходите...'' После последующего уже практического разговора, наставлений и напутствий Миша в сопровождении двух женщин-членов комиссии уже вне здания оказался под вывеской Литературного института, что как раз и запечатлено на фотографии свыше. В дальнейшем не раз,  в застолье, в дружеской беседе, по-прежнему, держа в руке томик Есенина, Миша скажет, что это Есенин  за самоотверженную  преданность ему провёл его в Литинститут.

На душе светлее снова,
Вновь просторы широки
От есенинского слова,
От есенинской строки...
Я на мир гляжу влюблено
И печали нет как нет.
И слетают листья с клёна
Как есенинский привет ...

Михаил Пляцковский стал достойным учеником Льва Ошанина. Тот мог вполне гордиться им, ставшим выдающимся поэтом-песенником. Это как раз во время, когда Лев Ошанин был членом правления Союза писателей СССР, Михаил Пляцковский стал членом СП, лауреатом премии Ленинского комсомола, кавалером ордена Знак Почёта.

В центре снимка Серафим Туликов, Михаил Пляцковский и Лев Ошанин

Чистый, звенящий, весёлый песенный ручей Михаила Пляцковского влился в широкий поток Льва Ошанина.

''Из далека долго
Течёт река Волга,
Течёт река Волга,
Конца и края нет''... воспел Ошанин вместе с Марком Фрадкиным.

Отдавая дань своим великим учителям, Михаил Пляцковский нашел ''конец и край'' Волги в совместной песне с композитором Савельевым

Катятся волны в бескрайнем просторе,
Музыку Волги Россия поёт...
Кто сказал, что Волга впадает в Каспийское море?
Волга в сердце впадает моё!

Ефим Черняховский, Кармиэль Израиль

Песня «Волга в сердце впадает моё!» в исполнении автора статьи Ефима Черняховского

Аудиозапись: Adobe Flash Player (версия 9 или выше) требуется для воспроизведения этой аудиозаписи. Скачать последнюю версию здесь. К тому же, в Вашем браузере должен быть включен JavaScript.

 

 

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.