ВСТРЕЧА С СЕМЁНОМ ЗАСЛАВСКИМ

Кафе в Ростове Золотой колос

Это самый замечательный район моего любимого города Ростова-на-Дону — перекрёсток проспекта Будённовского и Большой Садовой.

Друг против друга, через Большую Садовую, два великолепных здания — ЦУМа и жилого дома с популярнейшим, главным кафе Ростова-на-Дону ЗОЛОТОЙ КОЛОС.

На уровне окон нижнего этажа в угловой башенной части здания висит памятная доска композитора Семёна Заславского, удостоверяющая, что он проживал в этом доме. Она видна на изображении здания.

Памятная доска Семёна Аркадьевича Заславского

Город Ростов-на-Дону — город великой истории со времени основательницы города великой императрицы — до наших дней. Не перечесть памятных скульптур, памятных досок, барельефов и горельефов, запечатлевших исторические события и исторические  личности, деятелей культуры и искусства в разных уголках города.

 Но на самом примечательном здании, в самом примечательном месте города удостоен только Семён Аркадьевич Заславский, хотя не приходится сомневаться в том, что в этом здании проживало весьма большое количество высшей городской элиты.

Сама по себе памятная доска — замечательное высокоискусное барельефное скульптурное произведение, живой, выразительный образ любимого композитора, автора великолепных оперетт, песен и романсов, на протяжении многих лет художественный руководитель и директор ростовского театра музкомедии.

Нотный знак и ноты романса, музыкального шедевра ''Ах, эта красная рябина'' — бренда великой певицы Нани Брегвадзе — запечатлены на памятной доске.

П ерекрёсток проспекта Будённовского и Большой Садовой в Ростове

Вот он — восхитительный перекрёсток Буденновского проспекта и Большой Садовой. На здании слева, на великолепной угловой башенной части, в его простенке внизу прямоугольное тёмное пятно — памятная доска Семёну Заславскому.

И вот в начале 70-х годов я, находясь в командировке в Москве,  связался с Мишей Пляцковским и мы условились о времени и месте встречи.

Он подъехал на своих “Жигулях“, я сел на заднее сиденье, так как переднее рядом с ним было занято, и Миша, повернувшись ко мне, с опущенной головой и глазами, заговорщическим голосом — это была его манера делать сюрприз — сказал. “Фима, познакомься, твой земляк“.

Сидящий впереди меня человек повернулся ко мне и у меня от неожиданности перехватило дыхание и пока я соображал, что к чему, он уже в радостном возбуждении тряс мою руку “Будем знакомы! Московский ростовчанин Семён Заславский!“

Я был  ошарашен, что-то мычал радостно, почти рыдая, в ответ, Семён Заславский тряс мою руку, а Миша, давясь смехом, и уже почти в истерике выкрикнул “Это не всё! Он родился в Енакиево!!!“

И тут мы, уже три енакиевца, так весело грохнули, что проходившие по тротуару мимо с изумлением обращали внимание на наш автомобиль.

Наша  дальнейшая поездка по Москве была связана с риском для жизни, потому что Миша в нашем общем возбуждении так крутил головой, обращаясь к нам, что мы с Заславским не раз кричали ему “Смотри на дорогу!“.

Подъехали к дому — жилищу Семёна Заславского — и он, покидая авто и жарко прощаясь, сказал: “Ну, пока сынок, позвонишь — как будет звукозапись“. На что Миша ответил : „Обязательно, папа“

И, предваряя мой вопрос, сказал “Да, он меня усыновил“.

Обстоятельств их встречи и их душевного единства, вплоть до “усыновления“ Миши, я не выяснял, но на самом донышке памяти моей есть какой-то намёк на то, что Заславский был родственник Сигнаевских со стороны Мишиной мамы.

Да, так оно и есть — Семён Заславский родился в Енакиево в 1910 году и семья его жила там до 1917 года. Именно здесь у него проявились высокие музыкальные способности и он получил начальное музыкальное образование в енакиевской музыкальной школе.

Потом семья переехала в Ростов-на-Дону и с перерывом на войну Семён Заславский прожил в нём до 1954 года.

Он воистину стал “папа“ для Михаила Пляцковского — именно с ним на слова Михаила Пляцковского было создано первое профессиональное произведение “Марш космонавтов“ в 1961 году. С Заславским были написаны несколько песен и оперетта “Не бей девчонок“, с успехом шедшая в Московском театре оперетты.

Но главное — он ввёл Мишу в среду “небожителей“ — композиторов — Марк Фрадкин, Серафим Туликов, Давид Тухманов, Анатолий Лепин и даже Никита Богословский, который вообще относился к поэтам-песенникам с некоторой заносчивостью и называл их “плесенники“.

Композитор Семён Аркадьевич Заславский

Спустя много лет, дочь Михаила Пляцковского – Наталья, рассказала о сотрудничества отца со многими известными композиторами. Как они находили друг друга, кто кого чаще всего вдохновлял.

— Не знаю, как они находили друг друга, наверное, просто знакомились при каких-то обстоятельствах. Когда папа был совсем молодым, только что закончил литературный институт в Москве, судьба свела его с композитором Семёном Заславским, он так же, как и папа, был из Донбасса. У пожилого уже Заславского не было детей, а Михаил Пляцковский рос без отца. Может, на этой почве они и подружились. Заславский, помнится, всегда называл моего папу сынком, а тот в ответ называл его папой. Вместе они написали оперетту «Не бей девчонок», которая долго шла в Московском театре оперетты. Кто кого вдохновлял — вопрос непростой... Иногда композитор приносил мелодию, а иногда началом являлся текст. Бывало, просто у кого-то рождалась идея песни, и композитор с поэтом работали вместе. Как, например, песня «Ягода малина»...

Как-то мы возвращались домой из подмосковного дома отдыха на автомобиле: папа, мама, я и композитор Вячеслав Добрынин. Бабушки на обочине дороги продавали ягоды и овощи — вёдрами. Мы остановились и купили ведро красивой такой, спелой малины. Отец, помню, несколько раз повторил «ягода малина»…

Черняховский Ефим Семенович

Ефим Черняховский
Кармиэль, Израиль, 2016 год

 

 

Фото для статьи предоставлены автором.

 

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.