Кузница


Мой сосед, а в прошлом сотрудник, Николай Ананьевич поинтересовался, знаю ли я что такое “ухналь”. Я ответил, что это плоский гвоздь, которым на копыте лошади закрепляют подкову. Он был удивлен и спросил, откуда это мне известно. Добавил, что он многим задавал этот вопрос, но правильно ответил только я.

… Мой отец, Трофим Иванович, представитель того поколения, которому с детства был известен только один вид транспорта — гужевой. В его молодое время не могли знать, что такое авиация, автомобильный транспорт. Правда, железнодорожный транспорт уже был, но на нём не доберешься в любое место, в село или к любому двору. Гужевой транспорт — это лошади, кареты, фаэтоны, телеги, брички, двуколки, арбы, тачанки. Это верховая езда, конница, гонки, путешествия к местам, куда не ступала нога человека. Это спорт, это фантастика!..

Для меня — это езда по окрестностям нашего города. Отец сначала работал в районном исполкоме кучером, возил начальство по колхозам или сам доставлял, или забирал оттуда документы с отчетами для городской конторы. В такие поездки в летнее время отец брал меня с собой, и я отправлялся в путешествия. Мне тогда дорога в Корсунь или Берестовую, казалась долгой, но интересной, несмотря на то, что её протяженность не превышала 20 километров. Но сколько было прекрасных впечатлений!

Я лежу на спине, смотрю в синее небо, в нем кроме синевы нет ничего, но из той выси до меня доносится песня жаворонка. Я напрягаю зрение, чтобы увидеть певца, но голубая высь растворила в себе малую пташку, скрыла её от меня, оставив только птичью песню…

...Мы выехали из города, дорога с небольшим покатом пролегала с южной стороны железной дороги. Впереди скоро будет речушка “Садки”, которая протекает со стороны Горловки через болото Старопетровска там, где на крутом правом берегу сторожем стоит кожух первой доменной печи, с которой зарождалась металлургия юга Донбасса. После этого ручей минует тоннель под высокой насыпью железной дороги и пересечёт грунтовую дорогу, по которой мы едем. Когда лошади в ручье замочат свои копыта, они остановятся, изогнут шеи и будут долго с наслаждением цедить сквозь зубы чистую, прохладную воду. Напившись, лошади поднимут головы, а струйки не проглоченной воды будут стекать в ручей. Лошади, не ожидая команды “паняй”, сами продолжат путь. Иногда отец задерживался возле брода накосить немного свежей травы для лошадей и чтобы мне подослать на телеге. Я в это время бродил по воде вдоль ручья. Здесь были прекрасные белые и розовые цветы. Они вырастали из воды, подставляя солнцу свои великолепные лепестки. У меня не поднимались руки, чтобы их сорвать, мало того, я затаивал дыхание, всматриваясь в лилии, удивляясь их четким линиям. Я и сейчас не дышу, описывая те мгновения.

Потом будет ещё один брод на въезде в Берестовую. Там отец меня оставит на телеге, сам пойдёт в колхозную контору, потом мы поедем по селу, к нам по дороге присоединится кто-то из колхозников, помнятся фамилии Цыба, Карнаухов. С ними мы ездили на виноградник или на бахчу. Мне запомнилось большое поле, на котором лежали дыни и кавуны, подставив солнцу свои бока…

Но причём здесь “кузница”?

Я теперь возвращусь в начало повествования.

Там, где до недавнего времени стояло строение городского автовокзала и находится памятник Енакиевским комсомольцам, после войны был конный двор. Мы жили в ста метрах от этого места, поэтому мне было удобно часто посещать это пристанище для лошадей. Какое-то время там стояли лошади, на которых работал отец, поэтому я с ним обошёл весь конный двор, конюшни, место, где стояли телеги, брички и другой подвижной состав, склад продуктов питания животных, кладовки, в которых хранилась известь для побелки внутри конюшен, инструмент.

В конюшнях всё было обработано известью для того, чтобы не допустить всяких носителей заболеваний, вирусов. Для каждой лошади было отведено отдельное место, оно называется “стойло”, в стойле для лошадей установлены кормушки, только они называются “ясла” — в них насыпали овёс и другие сыпучие продукты, свекла, тыквы и другая лошадиная средь. Над яслами наклонная с вертикальными планками решетка, за которую помещали сено или солому. Конюхи — рабочие по уходу за лошадями — содержали помещение в порядке, чистоте, при необходимости, добавляли корм лошадям, наблюдали за их поведением , если надо, вызывали врача, которые называются ветеринарами. Даже при полной чистоте в помещении, здесь чувствуется специфический запах мочи.

Обязательно на случай пожарной опасности у входа и возле конюшен хранится набор противопожарного инструмента, вода в бочках, пожарные шланги, ящики с сухим песком.

Но самым интересным местом для меня была кузница. Она предназначалась для изготовления подков, ремонта бричек и любого оборудования и инструмента. Здесь кузнецы меняли изношенные или потерянные подковы, по сути, обували и переобували лошадей.

Процесс подковывания выглядит так. Кузнец после удаления изношенной подковы зачищает поверхность копыта. При этом копыто он держит между своими ногами так, чтобы подошва копыта было перед его взором. Из имеющихся у него ранее изготовленных подков подбирает подходящую, рашпилем и специальными резаками подгоняет поверхность копыта до тех пор, пока подкова ляжет на копыто всеми точками. Затем ухналями и молотком закрепляет подкову, про этом забивает ухнали последовательно по очереди справа-слева, часть выступающих концов ухналей откусывает щипцами, а оставшийся конец загибается молотком и стачивает напильником, чтобы ухналь был гладким. Таким образом, устанавливается семь ухналей.

Бывалые, возрастные лошади процедуру перековки проходили спокойно, терпеливо. А молодые, с характером, лошади переобувались настороженно, волновались и протестовали ржанием, били землю ногами, вставали на дыбы. Это мне напоминало явку к врачу, тем более к стоматологу.

Им, ретивым лошадям, было чего опасаться. Они непременно должны быть подкованы, поэтому кузнецы и их помощники владели способами усмирения строптивых. Например, если лошадь не давала себя подковать, бралось приспособление, состоящее из палки с укрепленной на одном конце ременной петлей. Петлю сначала надевали на руку, этой рукой человек брал верхнюю губу лошади и палку крутили, чтобы зажимать лошади губу, причиняя ей боль. Лошадь страдала, вместе с ней страдал и я, она от боли становилась на время покорной. Но зато, когда подковы будут на месте, лошадь забудет недавние пытки и будет гордо шествовать, ей понравились новые подковы. И так будет до следующего посещения кузнеца.

Я много времени провёл в кузне, сяду, бывало, так чтобы не мешать взрослым колдовать у горна и наковальне и часами смотрю, как кузнец ложет в горно железо, а его помощник в это время начнёт с помощью мехов нагнетать воздух в горно. Пламя разгорается всё ярче и ярче. В темной кузнице видно, как в горне краснеет заготовка. За этим внимательно следит кузнец, надо не пережечь металл, он тогда потеряет своё качество. Когда заготовка своим цветом покажет свою готовность, кузнец щипцами её переложит на наковальню, молотобоец в это время уже стоит с молотом на плече перед наковальней. Кузнец одной рукой держит заготовку, а в другой молоток, он укажет место, куда молот должен наносить удары. Начинается процесс рождения металлического изделия.

Кстати, подкову делали за два нагрева, но мне кто-то говорил, что есть кузнецы, которые это успевали сделать за один нагрев.

В любом деле есть ассы.

Виктор Горбачев
25 ноября 2017 года.
Одесса.

Понравилась статья? Расскажи о ней знакомым


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.